— Хорошо. Ты тепло оделся?
Вожык несмело кивнул.
— Тогда, пожалуй, уйдем подальше от домов... на всякий случай.
Мальчик совсем понурился. Финист постарался выдавить из себя подбадривающую улыбку, но, вспомнив, как легко это получалось у Николя, тут же посуровел.
— Идем.
Вместе они добрались до пустыря между городом и лесом и остановились в низинке, где не так дуло.
— Для начала покажи мне, что ты умеешь, — предложил Финист.
— Да собственно... ничего, — засмущался Вожык. — Мы только дышать с Гердой учились и драться... чуть-чуть.
— Драться? — Финист задумчиво почесал затылок. А что? Не самая плохая идея. — Тогда придется начать с самого начала. Попробуем научиться зажигать огонь не только случайно, но и по своему желанию. Стань прямо, разведи руки в стороны и медленно своди их, пока не почувствуешь жар между ладоней.
— Ничего не чувствую.
— Напряги пальцы. Чувствуешь жар?
— Да, мне страшно.
— Не бойся, все будет хорошо. Главное, не бойся.
— Не могу. Горячо, ай!
Вожык вздрогнул и разомкнул руки.
— Чего ты боишься? — сокрушенно спросил Финист, изо всех сил пытаясь преодолеть раздражение. Почему никто не может беспрекословно выполнить даже самые простые задания?
— Огня! Я боюсь обжечь себя или вас... или Герду, как той ночью.
Финист тяжело вздохнул, вспоминая жуткую сцену. Все-таки дар Герды самый необычный и полезный из всех, что ему доводилось видеть. Понятно, из-за чего Охотник так над ней трясется. Верно, хочет Компании услужить.
— Это плохо. Страх — последнее дело, особенно для мужчины. Ты должен его преодолеть, — обратился он к мальчику. Вожык понурился. — Попробуй еще раз. Высвободи все, что ты скрываешь. Забудь о страхе.
— Но Герда говорила, что я должен себя сдерживать.
— Забудь о том, что говорила Герда. Теперь тебя учу я. Доверься мне, ну пожалуйста.
Финист слишком устал, чтобы проводить еще одну беседу на тему отношений ученика и учителя. Не хотят слушать и не надо, пусть мастер Охотник сам с ними разбирается. Правда, он обещал Герде, а ее разочаровывать совсем не хотелось, особенно сейчас, когда их дружба переживает не лучшие времена.
Мальчик послушался: расправил плечи, поднял голову, развел руки и медленно начал сводить. Глаза смотрели куда решительней, чем прежде. Финист отошел в сторону, чтобы его случайно не задело.
— Вспомни все, что тебя злит, волнует или пугает, — наставлял он. — Почувствуй, как эмоции накаляются, как бурлит и закипает кровь в жилах.
С кончиков пальцев мальчика срывались искры.
— Медленней. Вспоминай все. Все, что не дает тебе покоя.
От снега под ногами поднимался пар, но Вожык слишком сосредоточился на своих эмоциях, чтобы заметить это.
— А теперь представь, что впереди стоит твой злейший враг. Выпусти все, что у тебя накопилось. Испепели его!
Ладони Вожыка соприкоснулись. Вверх вырвался огромный клуб пламени. Мальчик громко взвизгнул. Не на шутку испугавшись, Финист сорвался с места и кинулся к нему. Показалось, что огонь хлестнул Вожыка прямо по глазам. На самом деле пламя лишь слегка задело брови и челку, но мальчик продолжал скулить, баюкая правую руку.
"Все-таки обжегся", — с запоздалой досадой подумал Финист. Набрав в ладонь снега, он приложил холод к поврежденной ладони ученика. Вожык терпел, плотно сжав зубы, пока от холода ощущения не притупились.
— По крайней мере, ты выпустил пар, — попытался ободрить его Финист. — Думаю, на сегодня хватит.
Не удержавшись, Вожык громко всхлипнул.
— Только Герде не рассказывай, — произнесли они почти одновременно.
— Знаешь, а ты храбрый малый, — потрепал его по волосам Финист.
— Но я все еще боюсь своего дара. Теперь даже больше, — сокрушенно ответил Вожык. — Раньше я никогда не обжигал себя так сильно. Это так... больно.
— Это моя вина, прости. Я не учел, какую мощь ты можешь высвободить. Но теперь мы станем заниматься каждый день, и энергия не будет застаиваться. Такое не повторится, обещаю.
Вожык слабо кивнул.
— Я могу вытерпеть боль, лишь бы больше никому вред не причинять... Особенно Герде.
— Она тебе нравится?
— Она особенная... такая теплая, живая... как мама.
— Теплая, да, — задумчиво пробормотал Финист.
Он своих родителей практически не помнил. Отца совсем чуть-чуть, да и то по рассказам стариков в основном, а мать... даже запаха ее в памяти не сохранилось. Была ли она похожа на Герду, или на Майли, или на другую знакомую женщину, кто знает?