Отдышавшись, Герда встала и умыла лицо, надеясь скрыть следы слез. Глянула в зеркало. Результат разочаровал. Щеки были пунцовыми и саднили, словно по ним прошлись точильным камнем. На белках глаз проступили красные жилки. Волосы всклокоченными паклями свисали на шею. Ужасно.
Герда схватила расческу и постаралась пригладить хотя бы прическу. Потом еще раз умылась и посмотрела в зеркало. Если закрыть оба глаза, то можно ничего не заметить.
Отчаявшись привести себя в порядок, Герда вышла из комнаты и начала спускаться по лестнице, чтобы разыскать Финиста, как вдруг услышала голоса: его и Майли. Они снова спорили. Майли выговаривала Финисту за то, что ей приходится страдать из-за его недальновидных решений. В голосе явно читалась ревность. Интересно, вцепилась бы Майли в волосы Герде, если бы увидела, как они с Финистом танцевали? Хорошо, что не видела.
Герда отвернулась от них и посмотрела наверх. Взгляд уперся в закрытую дверь в конце коридора, из-под которой струился теплый оранжевый свет. Герда в раздумье сделала несколько шагов обратно на второй этаж. Потом снова замерла, собираясь с духом, и постучалась в дверь.
— Не заперто, — донесся оттуда усталый голос Николя.
Герда открыла дверь и снова остановилась на пороге. Она оказалась в маленькой каморке не больше собственной спальни. Мебели сюда влезало тоже очень немного: секретер у противоположной от двери стены и письменный стол, за которым сидел Охотник, возле окна. По сосредоточенному лицу плясали тени от зажженных в серебряном подсвечнике свечей. Оперев голову о кулак, Охотник вглядывался в лежавший перед ним лист бумаги, по которому само по себе бегало гусиное перо, время от времени обмакиваясь в чернильницу.
— Ты снова это делаешь, — едва слышно проворчал он.
— Что? — удивилась Герда. Как он догадался? Ведь даже голову не повернул. Почувствовал ауру?
— Заглядываешь из-за плеча. Я этого не люблю, — уже громче ответил Никол. — Ты что-то хотела?
— Да, я… — Герда замялась, подбирая слова. — Нам нужно объясниться, думаю... Это я во всем виновата. Мне очень хотелось на праздник, поэтому я упросила Финиста сводить меня туда. Не наказывайте его.
— Я должен в это поверить? — не поднимая взгляда, бросил Николя. — Финист взрослый человек. Он прекрасно знал, что происходит, и все равно подверг тебя опасности.
— Какой? — нахмурилась Герда. Финист смог бы ее защитить, точно смог бы!
— Не важно. Важно то, что он поступил безответственно, и это могло стоить тебе жизни, — на нее уставились усталые глаза загнанного зверя.
Стало слегка совестно. Николя... беспокоился?
— Но ничего же не случилось. Мы просто танцевали, — Герда тут же пожалела, что напомнила об этом. Взгляд Охотника сделался настолько тяжелым, что она не смогла его вынести и виновато потупилась.
— Почему ты постоянно его выгораживаешь? — спросил Николя после затянувшейся паузы.
Герда недоуменно моргнула. Что он хочет услышать?
— Потому что он мой друг, а вы постоянно на него нападаете, — предельно правдиво ответила она, но Николя скептически хмыкнул.
— Боюсь, что он придерживается совершенно иного мнения на этот счет.
Герда нахмурилась. Беседа снова зашла куда-то не туда.
— Мы просто друзья, — упрямо повторила Герда. — Я бы хотела, чтобы и вы были нашим другом.
— Да уж, большая дружная лапландская семья. Увольте меня от сей сомнительной радости, — невесело рассмеялся Николя. Она снова почувствовала себя тупицей, совершенно не поняв намек. — Это все, что ты хотела сказать? Тогда ступай, у меня еще много работы сегодня.
Николя вернулся к письму. Перо воспрянуло к жизни и затанцевало по бумаге. Герда опустила голову, сделала несколько шагов к двери и снова застыла на пороге. Терять было уже абсолютно нечего. Отношения между ними и так навсегда испорчены.
— Если вам не хотелось, чтобы я танцевала с Финистом, почему вы сами меня не пригласили? Я предлагала.
Перо с громким скрипом врезалось в бумагу, поставило кляксу, побило лист насквозь и надломилось пополам. Николя продолжал сидеть неподвижно, не поднимая головы. Не дождавшись ответа, Герда ушла, громко хлопнув дверью напоследок.