Рассказчик неожиданно замолк, как бы сверяя в памяти, правоту сказанного или того, что предстояло сказать.
– С ней я старался быть лучше, ...чем был, или мне так все время казалось.
Егор выжидающе посмотрел на меня. Я лишь покивал вежливо головой и промолчал. И он продолжил.
– Жила она в Д-ске, а я – на сахарном заводе. Прошло так больше года. Возвращаюсь я как-то от неё в поселок, а в почтовом ящике письмо, которое она написала мне еще до того как приехать мне к ней в город. «Я женщина и хочу семейного счастья». Я сразу же снова к ней. И прошу её: дай мне ещё время, максимум полгода, а потом будем вместе жить... Я, наверное, был не прав, но что-то меня все же сдерживало, не знаю даже, что. Но для меня она была всё! Я боялся, наверное, утопить это всё в семейной жизни с моим характером.
Егор бросил сконфуженный взгляд на меня и, стесняясь пояснил:
– Она во всем была такой чистой, как звон колокольцев. Не долго мы говорили, а расстались, как в первый день знакомства, счастливыми и с надеждой. Проходят полгода, она мне ничего не напоминает, и я, гад, молчу. Дела как раз очень даже неплохо шли. Телефон в квартиру поставили, почти каждый день звоню. И вдруг она мне сообщает, что есть у неё... мужчина.
Я посмотрел на Егора, теперь он лишь покачал в такт своей речи головой.
– Ночи для меня стали пыткой, днем работа спасала. В этот момент у меня как раз всё завертелось по поводу пальбы прошлогодней. Поехал я к ней не сразу. Открывает мне дверь мужик, такой благообразный, я у него спрашиваю: «Анну можно?». Он зовет её. Анна вышла ко мне на лестничную площадку и говорит мужику, очень резко: «Дверь закрой!». Со мной так она никогда не говорила, удивился я... Так просто она с ним, не вчера познакомились... Хотела она мне что-то сказать, но я не дал, опередил её: «Пока, дорогая!» Через пару дней получил от неё открытку. «Прости. Буду любить тебя всегда». И последние слова два раза.
– И я ей верю! Я даже рад. Мы не расстались. Мы остались вместе. Думаю, что так даже лучше. Она никогда не говорила и не сказала бы мне так: «Закрой дверь!» Вскоре я попал на зону, со спокойной душой, я не ревновал, не бесился, я был спокоен. Она осталась со мной...
Мы уже подъезжали. Воронка большого города втягивала нас в себя, высоко над дорогой тысячи огней побеждали ночь, и наши два лучика вливались в общее дело.