– А тебя, Егор, как по отчеству?
– Вы помните мое имя?
– Помню, ведь долго ехали. Я смотрел постоянно вперед и только лицо твое не запомнил. Как ты меня узнал?
– По улыбке и голосу, вы не изменились.
– Имеешь в виду передние зубы, – улыбаясь сказал я.
– И их тоже, – улыбаясь ответил он.
– Мы ведь с тобой перешли на ты, а ты все на вы.
– Помню. Наверное, нам нужно уже пора подниматься на борт и давай поговорим в другом месте.
Договорились встретиться после ужина в баре теплохода.
* * *
Мы пришли в бар каждый ровно за пять минут до назначенного. Он переоделся в светлый костюм, я так же поменял рубашку и пуловер.
– Что будем пить? – спросил Егор.
– Что-то нужно взять, может быть, красного, сухого, – предложил я.
Заказали два бокала, чокнулись. Молча посмотрели друг на друга.
– Не ожидал, что когда-нибудь встречу тебя. Я живу не в Москве и чаще бываю в Китае.
– Я тоже не ожидал, и рад, что встретил тебя таким. Расскажи о себе. Кстати, как твое отчество?
– Геннадьевич, а зови по-прежнему Егором.
– Ты меня высадил у Киевского вокзала, – начал с этих слов свой рассказ Егор. – Помнишь?
– Помню, после Смотровой площадки нас остановил постовой.
– А я это не помню.
– Давай, лучше без деталей. Вышел ты у Киевского.
– Вышел я у Киевского, Москву не знал, я слышал лишь о Красной площади, Мавзолее и Киевском вокзале, куда приходили из Брянска поезда. Поэтому и сказал тебе – до Киевского вокзала, не к Мавзолею же. Было темно, но был только вечер. Осенняя пора. Потолкался на вокзале, перекусил, поехал на метро прокатиться и Москву посмотреть. Вернулся вновь на вокзал как бы на ночевку и наметить хотя бы примерные планы. Ты мне говорил о стройке, откуда можно будет оттолкнуться. С трудом попал в зал ожидания: без билета не пускали, пристроился на лавочке. Спать не хочу, все думаю, как же правильно поступить, с кем лучше встретится, у меня была тетрадка с телефонными номерами: одного кунцевского и еще кореша из Ногинска. Не спал, осенью ночи длинные, вдруг, как будто кто-то ладонью мне рот прикрыл, дернулся, открыл глаза, а сумки нет, уснул я сидя. Черт бы побрал! Тебя вспомнил.
Я посмотрел на Егора с удивлением.
– А что ты мне сказал на прощание у вокзала?
– Не помню, но не береги сумку.
– Это точно! Ты мне сказал другое.
Я вновь посмотрел на рассказчика, но он молчал. Ему не хватало сигареты, отпив из бокала, он продолжил.
– Пробежался я взад-вперед по залу, смешно, что я мог найти? Зато меня вычислил мент у входа в зал и выпер грубо за дверь, на улицу. Вышел злой, в сумке была одежда, тетрадка с телефонами и продукты. Паспорт и деньги лежали в боковом кармане. Купил у таксиста водки и по набережной пошел в сторону светящегося высотного здания. Было холодно, зашел во двор отлить, смотрю стоит «Нива» такая же, как была у меня. Открыл я ее, плюхнулся на заднее сидение, пару часиков поспал. Проснулся еще не рассвело, люди мимо машины проходят, разговаривают. Оставил недопитую бутылку хозяину на водительском сидении, и вместе с прохожими двинулся к вокзалу, к метро. Иду и думаю, хорошо же ты накаркал мне, четко получается.
Я прервал Егора Геннадьевича:
– Просвети, наконец, что такое я сказал?
– Ты сказал: «Притормози, начни сначала и у тебя получится». Хочешь-не хочешь, а с потерей сумки с тетрадкой мои ближайшие планы были похерены. И что делать? Шел и думал: «Какое же у меня было начало?». Начинал я с «малолетки», чему меня там научили: суходрочке? Какое мое образование? Три ходки. Кто я – для всех – зэк! Что мне делать и чего не делать? У Киевского вокзала остановился, покурил, дал денег бомжу на счастье. Главное, я понял, что никогда не делать! На «Киевской» сел в метро и начал все с нуля. Большой город и я один, ни одной души с кем можно было переговорить. Только твои слова – мне, щепке, в бурном потоке – оставалось про себя повторять, чтобы сохраниться и как-то двигаться вперед. Доставал иногда фотографию женщины, если помнишь о ней я говорил, смотрел на нее. Телефон я ее хорошо помнил и сейчас помню, но ни разу не позвонил. Ты мне сказал, что на Трубной площади идет строительство. Подъемные краны я видел кругом, а поехал на незнакомую мне Трубную, оказалось это в центре и не далеко. Взяли сварщиком, койка в общаге, и зарплата по тем временам подходящая. Девяностые, никому не было дело, кто я, откуда, написал заявление и в бухгалтерии показал паспорт. Сварщик – это не совсем мое, я у Шака – слесаря инструментальщика экстра-класса был подсобником, учеником, кое-чему научился. Да, и в той разрухе слесаря уже не были нужны… А ты его знал!