Рассказчик неожиданно замолк, как бы сверяя в памяти, правоту сказанного или того, что предстояло сказать.
– С ней я старался быть лучше, ...чем был, или мне так все время казалось.
Егор выжидающе посмотрел на меня. Я лишь покивал вежливо головой и промолчал. И он продолжил.
– Жила она в Д-ске, а я – на сахарном заводе. Прошло так больше года. Возвращаюсь я как-то от неё в поселок, а в почтовом ящике письмо, которое она написала мне еще до того как приехать мне к ней в город. «Я женщина и хочу семейного счастья». Я сразу же снова к ней. И прошу её: дай мне ещё время, максимум полгода, а потом будем вместе жить... Я, наверное, был не прав, но что-то меня все же сдерживало, не знаю даже, что. Но для меня она была всё! Я боялся, наверное, утопить это всё в семейной жизни с моим характером.
Егор бросил сконфуженный взгляд на меня и, стесняясь пояснил:
– Она во всем была такой чистой, как звон колокольцев. Не долго мы говорили, а расстались, как в первый день знакомства, счастливыми и с надеждой. Проходят полгода, она мне ничего не напоминает, и я, гад, молчу. Дела как раз очень даже неплохо шли. Телефон в квартиру поставили, почти каждый день звоню. И вдруг она мне сообщает, что есть у неё... мужчина.
Я посмотрел на Егора, теперь он лишь покачал в такт своей речи головой.
– Ночи для меня стали пыткой, днем работа спасала. В этот момент у меня как раз всё завертелось по поводу пальбы прошлогодней. Поехал я к ней не сразу. Открывает мне дверь мужик, такой благообразный, я у него спрашиваю: «Анну можно?». Он зовет её. Анна вышла ко мне на лестничную площадку и говорит мужику, очень резко: «Дверь закрой!». Со мной так она никогда не говорила, удивился я... Так просто она с ним, не вчера познакомились... Хотела она мне что-то сказать, но я не дал, опередил её: «Пока, дорогая!» Через пару дней получил от неё открытку. «Прости. Буду любить тебя всегда». И последние слова два раза.
– И я ей верю! Я даже рад. Мы не расстались. Мы остались вместе. Думаю, что так даже лучше. Она никогда не говорила и не сказала бы мне так: «Закрой дверь!» Вскоре я попал на зону, со спокойной душой, я не ревновал, не бесился, я был спокоен. Она осталась со мной...
Мы уже подъезжали. Воронка большого города втягивала нас в себя, высоко над дорогой тысячи огней побеждали ночь, и наши два лучика вливались в общее дело.
Продолжение. Тридцать лет спустя
Наш теплоход «Александр Грин» пришвартовался к известному мне уже по предыдущему круизу причалу Углича. По заведенному порядку пассажиры теплохода распределяются между ожидавшими их на пристани экскурсоводами и небольшими группами отправляются знакомиться с местом прибытия. На сей раз был старинный русский город с особой славой – здесь при загадочных обстоятельствах погиб царевич Дмитрия, юный сын Иоанна IV. Как все хорошо знают из школьных учебников эта трагедия была ловко использована самозванцами в Смутное время, а в наше стала гвоздем программы при осмотре его достопримечательностей. Мы с женой были уже в Угличе, в городе есть на что посмотреть, сфотографировать; можно выйти на высокий берег и полюбоваться видами на Волгу, на простирающуюся зеленую даль пойменных приволжских лугов. Это Святая Русь с нетронутой временем и войнами средневековой архитектурой, так недостающей нам на нашей многострадальной земле. Уютный Кремль с памятником погибшему наследнику престола, церковь Дмитрия «на крови», музей в храме. В музее мне запомнились …носилки, на которых несли убиенного сотни верст до первопрестольной. Они были сделаны на скорую руку, практически из оглоблей, так не подобающих для переноски царской персоны. Вспомнилось в музее не к месту смерть Брежнева. Вызывает меня, молодого преподавателя парторг института, сообщает новость и требует организовать траурный антураж в учебных корпусах: повесить в фойе портреты Леонида Ильича с черной ленточкой. Я же, как бы размышляя вслух, ему говорю: «Портретов много, а где ленточки брать?». Он молчит. Я же, назвав его по имени отчеству, продолжаю: «…нужно было заранее готовиться». Парторг вспыхивает, но не принимает на свой счет такие аполитичные рассуждения, а отправляет выполнять задание. Непредвиденное событие у нас редко с легкостью заканчивается, будь то смерть генсека или царевича либо разлив мазута из получившего пробоину танкера. Решил я тогда проблему черными колготками. Но вернемся в приволжский город.