– Не скажи, я недавно был тут в Хохляндии, не успел границу пересечь, как прицепились к тонированным стеклам, въехал в город, – уже к не пристегнутому ремню.
Здесь же меня ни разу не тормознули
не по делу … Как всё-таки тебя зовут? – спросил я.
– Егор.
Я назвался и предложил перейти на ты, так как уже сам это сделал.
– А Белым почему, вроде бы не блондин?
– По фамилии.
– Кури, я за рулем не курю.
– Потерплю до привала, перекусим да покурим. Смотри, вон дождь уже закончился.
Постепенно распогодилось. Вышедшее из-за туч солнце, осветив еще совершенно зеленые деревья и поля, вернуло нас в лето, и в тепле от работающей печки автомобиля, под звуки ритмичной музыки, лившейся из колонок, мы неслись по незагруженному шоссе, стремительно и плавно сливаясь с пространством, возникавшим за лобовым стеклом. Освободившись на какое-то время от тяжелых мыслей, больших и малых проблем, мы только наблюдали за легкими изменениями так хорошо знакомой нам местности, проносившейся за окнами, и отмечали про себя открывавшиеся с высоких холмов её великолепные виды.
– Я точно ехал бы так до Владика, – мечтательно сказал Егор.
– Если бы мне сказали, что все будет хорошо. Я довез бы тебя туда.
– О чем ты?
– Мать у меня сильно болеет…
– А я свою почти не знаю, очень редко виделись…
– А где она?
– Живет с одним в Иваново. Я там родился только.
– А здесь как оказался?
– Жил в деревне у бабки, пока не померла, сейчас был у тетки.
– А жена есть?
– Попал в тюрьму, меняй жену…
– Поменял?
– Нет, не успел, сама свалила...
– Обед! — останавливая машину, сказал я.
Приготавливая на придорожном столике нашу дорожную трапезу, я услышал за спиной шуршание в сумке Егора и его оклик:
– Шеф!
Я обернулся. Буквально в полушаге от меня Белый стоял с финкой в левой руке. Мне некогда были знакомы два приема по выбиванию из рук ножа. Но накрывшая меня откуда-то сверху волна, пробежав по всему телу, опустилась в ноги. Они стали врастать в землю, другие части тела также меня покинули, и я остался один. Солнце зашло за угрюмые тучи, небо опустилось на верхушки деревьев. Всё, что было до этого, стало не важным. Доля секунды этой жизни обернулась вечностью.
– Посторонись, – сказал Егор и легко, как играя в ножички, с ладони метнул в доску стола нож, с набранной рукояткой в виде обнаженной женщины.
Лезвие ножа прошло через подгнившую столешницу чуть ли не по самую рукоятку.
– Вот такая работа Шака! – торжественно сказал он.
–Ты следующий раз предупреждай, если захочешь что-нибудь показать, – тихо ответил я, чтобы не выдать волнения.
– В смысле?
– Да в прямом, как сам… когда за твоей спиной вдруг с ножом?
– Ты что подумал? — улыбаясь глазами, спросил он.
– Бывает не успеешь и подумать, – со значением сказал я.
Мы молча перекусили. Я обратил внимание, что продукты, выложенные Егором на стол, были не из магазина, а домашние, даже вместо хлеба блины и коржики. Чтобы прервать затянувшееся молчание, я сказал:
– Тетка хорошо собрала тебе в дорогу.
Прежде чем ответить, Егор, усмехнувшись, прикурил сигарету, тем самым показывая, что ему есть что сказать по этому поводу.
– Да, очень не хотела, чтобы я уезжал. Провожала как на войну… А что сейчас в деревне делать? Ну, выкопали мы с ней картошку, заготовил дрова на зиму, починил крышу, забор. И что делать дальше, особенно вечером? Хряпнешь стакан самогона, прошлепаешь три километра до трассы, станешь у дороги и смотришь. Едут, спешат куда-то люди, прут автобусы, как из другого мира всё. У них жизнь. А ты? Постоишь, покуришь, вернешься и спать. Были книжки какие-то, все перечитал. А зима наступит… Я большие города видел только из окна вагона. Проезжаешь ночью, люди спят, и огни, огни кругом ... Я не стал деревенским и… в настоящем городе не жил. …Не мог я у неё оставаться... Мне нужно дело.
–Женился бы еще раз, может быть, и нашлось бы дело.
Он как бы отвечая себе на свой беспокоивший его вопрос, продолжал:
– В другой город я ехал, но Москва нормально, ништяк.
Помолчав немного, Егор нехотя проронил:
– Такая была она коза, завербовалась на Север и с концами...
– Скучаешь по ней, но клин клином вышибают.
– Нет, это было до прежней ходки.
– Так что же, мало ли женщин, – небрежно заметил я.
Он посмотрел изучающее на меня и промолчал. В той же шутливой манере я продолжил. Темы другой не было, а путь наш был еще длинный.
– На родину написал бы … в Иваново, город невест...
– Есть у меня, – сухо сказал Егор, не поддержав шутку.
– И что же ты?– участливо спросил я, стараясь вернуть расположение попутчика.