Когда отец вошёл, наконец, в комнату, оба мага кинулись к нему с жалобами. Однако его сиятельство резким жестом остановил магический скулёж и объявил, что один мэллорн в своих владениях он вполне потерпит, а сейчас лучше заняться информацией, которую, кстати, эльф так и не сообщил. Довольный вердиктом Элдион учтиво поклонился, бросил победный взгляд на помрачневшего некроманта, однако начать свой рассказ не успел. В комнату даже забыв постучать вбежал стражник и взволновано доложил:
- Срочная информация. Государственной важности. Вмешательство богов.
Я удивлённо присвистнул. Сихирбаз выругался. Руни уронила стакан с соком. Да и остальные были, мягко говоря, очень удивлены. Боги редко напрямую выражали свою волю. За всю историю известно всего несколько таких случаев.
- Кто из богов почтил нас своим вниманием? - справившись с волнением, внешне спкойно поинтересовался отец.
- Богиня Жизни. Лили, - взволнованно ответил воин.
Я поёжился под заинтересованными взглядами Избранных.
- Верховный жрец городского храма Лили ждёт приёма, - продолжил гонец.
- Пусть войдёт, - распорядился отец.
Вошедший служитель богини не стал заморачиваться этикетом, мимоходом благословив присутствующих, он передал отцу листок бумаги.
- Скопированная с алтаря Лили надпись, - пояснил он. - Сегодня эти слова выступили из камня.
Отец некоторое время вглядывался в листок, удивлённо моргнул, прочитал ещё раз, поднял глаза, посмотрел на нас с Руни, после чего, наконец прочитал:
- "Условия спора между Каром и Руни подтверждены Жизнью. Пожелание видеть Руни наследницей, а впоследствии графиней осенено Жизнью". Что это?
- Сволочь! - я едва успел увернуться от графина, которым в меня швырнула кузина. - Ты всё это подстроил!
- Я здесь ни при чём! - отбиваясь от продолжавшей лететь посуды, закричал я.
- Руни, успокойся! И объясните мне...
- Ваше сиятельство, это ещё не всё, - непочтительно перебил отца стражник. - Аудиенции вашего сиятельства ждёт ещё один человек. Это важно.
- Пусть заходит, - разрешил отец, убедившись, что мне временно ничего не угрожает, посуды пригодной для метания на столе не осталось.
В дверь проскользнул неприметный человек, в котором я с первого взгляда опознал коллегу. Он тоже догадался о нашем с Таэль ремесле. Судя по всему, даже о положении в воровской иерархии. Во всяком случае, из находящихся в комнате, только трое удостоились персонального приветствия. Отцу вошедший почтительно поклонился, я заработал небрежный кивок, зато Таэль тоже получила персональный поклон. Не такой почтительный, как графу, но и не мимоходом как мне. Создалось ощущение, что равный признал и поприветствовал равную. Видимо присутствием нас почтил глава местной воровской гильдии.
- Прежде всего, хочу выразить надежду, что слухи о благородстве вашего сиятельства правдивы, - начал вошедший вор. - В конце концов, прошу учесть, я пришёл сам. Надеюсь на милость вашего сиятельства, ведь вижу здесь людей, которые занимаются тем же ремеслом, что и я.
- Говори, - отец нахмурился, догадавшись, кем является неожиданный посетитель. - Клянусь честью, ты выйдешь отсюда живым и свободным.
- Благодарю, ваше сиятельство, - поклонился вор и продолжил: - Кроме всего прочего наш род является служителем некой богини. Мы издавна её жрецы в этом городе.
Рассказчик замолчал, оценивая какое впечатление произвели его слова. Отец нахмурился ещё больше, а Таэль понятливо кивнула.
- Сегодня на алтаре нашей богини проявилась надпись, - возобновил рассказ посетитель. - Не смотря на традиционную скромность представителей нашей профессии, я счёл своим долгом сообщить об этом вам, ваше сиятельство. Выступившие на алтаре слова были начертаны на тайном языке, который должен остаться тайным. Поэтому я осмелился предоставить вашему сиятельству только дословный перевод. Вот он.
Вор передал отцу листок, после чего поклонился, на сей раз сразу всем присутствующим, и выскользнул за дверь.
Второе божественное откровение удивило отца гораздо больше чем первое. Во всяком случае, изучал текст он гораздо дольше. Наконец прочел его и нам:
- "Условия спора между Каром и Руни подтверждены Смертью. Пожелание видеть Руни женой Кара осенено Смертью".
Все потрясённо молчали. Наконец я, начавший понимать, в чём дело, осторожно спросил:
- Таэль, скажи, а о чём ты ещё думала, когда свою богиню в свидетели призывала?