Тоня Ильиченкова с четырьмя своими разведчиками занимала оборону на правом фланге роты, метрах в двухстах пятидесяти от Локня-Холмского большака. До этого весь день она не расставалась с лопатой. В защитного цвета форменке, ладно обтягивающей ее пружинистую фигуру, с маленьким «вальтером» на ремне, она с ловкостью заправского сапера оборудовала свою огневую точку. На бруствере лежала немецкая снайперская винтовка с оптическим прибором, рядом с ней — автомат, чуть в сторонке — три противопехотные и одна противотанковая граната и два запасных автоматных магазина.
Трофейной снайперской винтовкой девушка обзавелась всего несколько дней назад. Она давно мечтала о ней. Ее брата убил снайпер, и она хотела рассчитываться с фашистами тем же оружием. Об этом знала вся рота. И вот недавно при очередной вылазке в тыл противника трое разведчиков вернулись с заветным трофеем. В тот же день они торжественно вручили Тоне снайперскую винтовку.
На третий день, направляясь на передовую, она прихватила с собой и винтовку. И каково же было огорчение Тони, когда Гус предложил ей оставить «оптику». «Как-нибудь в следующий раз, но не сегодня!» — сказал он.
Теперь же дела складывались так, что было не до запретов. И Тоня считала, что если фашистам удастся прорваться, то первые «счастливчики» найдут смерть от ее пули. И, хотя Гус приказал ей с отделением занять позицию на фланге, подальше от накала боя она была уверена, что и на фланге ей хватит работы.
Лицо Тони было строго и сосредоточенно. Девушка понимала: раз бригадным разведчикам и автоматчикам приказали занять запасную позицию, срочно укреплять ее и быть готовыми отразить атаки гитлеровцев, положение обострилось до крайности. Тоню беспокоило, что в отделении мало противотанковых, гранат. И тут же она вспомнила, что Перекрестов просил отдать ему единственную гранату, что была у нее. Решила: надо отдать — он дальше бросит.
Младший сержант погладил свои гусарские усы, улыбнулся и, дотронувшись рукой до сердца, чинно поклонился Тоне:
— Спасибо, дочка!
Тоня посмотрела на него сухо. В своем отделении она не разрешала так обращаться к ней. Поэтому Перекрестов и другие матросы из отделения Тони называли своего командира дочкой в ее отсутствие.
Сейчас, в напряженный момент, Перекрестов явно забылся и поспешил исправиться:
— Мне, товарищ гвардии сержант, сподручнее будет ее подбросить под гусеницу.
Не промахнитесь только. Это второй «салют» ваш будет, — напомнила Тоня о сожженной им машине с минами.
— Промашки не будет. Сработаю как надо. А вот вам пора кончать лопатой орудовать, — он посмотрел на ее руки, — а то не только снайперку, но и автомат держать не сможете.
Тоня тряхнула своими вымазанными в земле руками, покачала головой:
— Действительно, распузырились. Я и не заметила, когда это я их так отделала. Ну ничего, винтовка у меня, или, как выражается наш ротный, «оптика», дорогой товарищ Перекрестов, как часы работать будет. И автомат тоже. Мозоли-то ведь только надулись, но не прорвались.
Ильиченкова внимательно осмотрела, как Перекрестов и его сосед устроились в окопе, осталась довольна и, больше ничего не сказав, ушла на свое место. Подумала, что сегодня обязательно опробует снайперскую винтовку. Ей она послужит не хуже, чем им, гитлеровцам.
И вдруг в этот момент недалеко от Ловати Тоня увидела один, потом другой, а немного сзади и третий танк. Они приближались к нашей позиции...
— Глядите, глядите! Пехотинцы бегут! Что же это такое? Неужели прорвались?..
Тут прокатилась по траншее команда Гуса:
— Приготовиться к отражению атаки! Без команды не стрелять!
— Прорвались. Моряков, значит, на позиции не осталось, — шепотом сказала девушка, опускаясь в траншею.
Подбежал Перекрестов:
— Стрелять по команде будем?
— Да, да. Вы только по команде...
— А вы без команды? — настороженно спросил Перекрестов.
— Я, я... тоже по команде, — сказала с запинкой Тоня. Только из автомата по команде. А из этой, — она кивнула на снайперскую винтовку, — сейчас.
— Да, но ротный-то хочет неожиданно на них навалиться. — А то они дураки!
Тоня прижала приклад винтовки к плечу.
Прогремели выстрелы — первый, второй, третий. После небольшой паузы — еще два.
— А-та-та-та! Как он запрыгал-то! Точно заяц на одной ноге проскакал! — заметил Перекрестов, когда Тоня сняла пятого офицера. — Ловко ты, дочка, их пришпориваешь, как семечки щелкаешь. Ни одной промашки не дала.
— Кто здесь бахает?! Приказ не слышали! — услышали они голос Гуса. Политрук подошел и смутился: — Это... вы? Он быстро взял себя в руки и строго предупредил: — Пока не стреляйте. Сейчас мы их ближе подпустим, тогда у вас будет работа.