Гитлеровцы были совсем близко. За первыми тремя двигалось еще до десятка танков. Следом пехотинцы.
Тоня снова начала стрелять. Шесть перезарядок сделала. Только взялась за седьмую обойму, как неподалеку от окопа разорвался снаряд. Тоня и Перекрестов успели пригнуться. Переглянулись. «Настрелялись. Ротный прав был», — прочитала Тоня в глазах младшего сержанта.
— Артиллерист засек. Но это не беда. Они все равно близко теперь. А нескольких десятков недосчитаются.
— Нам позицию надо сменить.
— Это верно. Пошли, — согласилась Тоня.
И только они успели передвинуться метров на семьдесят влево, как на том месте, которое они только что оставили, землю сотрясли частые разрывы снарядов.
— Допекли вы их. Беглым накрыли.
Тоня не ответила. Она поправила каску, положила винтовку и, держа в правой руке автомат, выглянула из траншеи. Поверх ее головы просвистели пули. Танки врага уже совсем близко. Четко видны лица пехотинцев. А разведчики и автоматчики молчат... ожидают приказа. Подбежал матрос с ящиком. Он дал Тоне и Перекрестову еще по одной противотанковой гранате и прошел дальше, вдоль траншеи.
— Вот это кстати! — обрадовалась Тоня.
«Огонь!» И эта долгожданная команда слилась с частой дробью автоматных очередей.
Но — автомат в сторону. Тоня видит, как все ближе и ближе надвигается на нее танк. «Будь спокойна! Будь спокойна!» — приказала она себе, сжимая в правой руке противотанковую гранату. Поднимаясь на носки, быстро выглянула из траншеи. «Ух!» — вырвалось у нее. И тут же, не раздумывая, она метнула гранату и повалилась. Взрыв! На дне окопа ослабевшая волна мягко прижала ее к земле. В траншее сделалось темно: она увидела днище танка, услышала лязг гусениц. На каску, шею и плечи посыпалась земля. Тоня ничего больше не видела — глаза ее невольно закрылись. В следующую секунду новый взрыв потряс вокруг нее землю. Она ощутила то же давление взрывной волны и рев. Тут же рядом с ней застрочил автомат.
Ильиченкова удивленно раскрыла глаза. В трех шагах от себя она увидела двух одновременно падающих в траншею фашистов. Быстро схватила автомат. Позади нее вновь рванула воздух короткая очередь. Повернувшись, девушка увидела Перекрестова и падающего в траншею третьего фашиста. Младший сержант, прильнув к брустверу, снова открыл огонь.
Тоня резко поднялась, встала рядом с Перекрестовым и выглянула из траншеи. Никого. Обернувшись, Тоня почему-то вздрогнула: тот самый средний фашистский танк с ненавистным черным крестом, который всего минуту назад, строча из пулеметов и стреляя из пушки, мчался на нее, сейчас вертелся на одном месте. Еще не успела подумать, почему он не идет, как Перекрестов прокричал ей на ухо:
— Захромал! Лапу вовремя не спрятал. На якорек угодил. — Молодец! Какой вы молодчина!
Мотор танка умолк, и сразу сделалось тихо. Перекрестов обернулся и увидел, что танковая башня разворачивается и пушка направляется в их сторону.
Пришлось еще одну гранату пустить в танк.
— Вот теперь порядок, — одобрил свои действия Перекрестов. — Теперь поворачивать башню не будут. Но, может, кто и уцелел, присмотреть за ними нелишне.
Тоня поднялась. Прислушалась. На левом фланге не утихал бой. Там гудели танковые моторы, резали воздух пулеметные очереди, строчили автоматы, подряд разорвались две противотанковые гранаты. Взглянула на Перекрестова. Он пристально всматривался в ту часть леса, где фашистам удалось прорваться.
— Возня там какая-то.
Тоня посмотрела в бинокль.
— Танки и пехота накапливается...
— Как дальше будем поступать? Место-то наше не здесь..
Он не договорил. Подошел Гус. На левой руке у него повязка гимнастерка и щека выпачканы кровью.
— Опасно ранены? — забеспокоилась Тоня, глазами указав на его руку.
— Пустяк. Кость вроде не затронуло. Невовремя только, Теперь, как с маленьким ребенком на руках, — сокрушенно отозвался Гус. — Дело-то только начинается.
Он спросил, всех ли уничтожили в танке.
— Перекрестов гранату к башне подбросил — притихли, — пожала плечами Тоня.
— Именно что притихли. Момента ждут. — Гус повернулся к Перекрестову: —Сжечь!
Оказалось, у младшего сержанта нет бутылки с горючей смесью. Пришлось за ней сбегать. Гус сам бросил бутылку на моторное отделение. Танк загорелся. Из него через десантный люк начали выползать фашисты.
— Не стреляй!—остановил Перекрестова Гус. — Прикажите им ползти в траншею.
Тоня по-немецки передала приказ. Из танка послышались голоса. Она сообщила, что два гитлеровца согласились, но командир машины отказался выходить. И тут же в горящем танке прогремел выстрел...