— Ну, теперь ваше место там. Они могут и в том направлении рвануть, — сказал Гус. — Пойдемте со мной!
И они пошли на правый фланг.
Вскоре ротный отстал. Распорядившись направить фашистов на КП бригады, он задержался у одиночных разведчиков, советовал как можно ближе подпускать фашистов и тогда открывать огонь. Тоня пошла на свою огневую точку. Вскоре вернулся и младший сержант.
Прошло немного времени. Облокотившись на бруствер, Тоня осмотрела местность и невооруженным глазом, и в бинокль. Задержала взгляд на двух танках, которые продолжали расстреливать траншею. Разрывы снарядов приближались к ним. Она молча сняла бинокль, взяла снайперскую винтовку и стала целиться через оптический прибор. Она с трудом ловила на мушку крохотное отверстие дульной части орудия. Танк двигался, и оно непрерывно прыгало. С небольшими перерывами Тоня сделала четыре выстрела и сердито отодвинула от себя винтовку.
— Дрянной я стрелок. Четыре пули — и все мимо.
— В танк не попали? — шутливо спросил младший сержант.
— В ствол пушки , не попала!
— Э-э, чего ты захотела! Если бы каждый снайпер мог так просто расстрелять танковую пушку, тогда бы и противотанковой артиллерией не обзаводились. Одни снайперы справлялись бы с танками.
— И все-таки попробую еще!
Увлеклась, две обоймы израсходовала, а танк все продолжал стрелять. Девушка обернулась и не сразу увидела Перекрестова. Младший сержант усиленно орудовал лопатой.
— Вы что мастерите?
— Надо же как-то укрыться. Ведь скоро и мы отведаем их гостинцев.
— А думаете, спасет это вас?
— Меня-то не знаю, а вас наверняка.
Тоня улыбнулась. Перекрестов успел в стенке, у дна траншеи, сделать нишу.
Подошел Гус. Посмотрел на работу Перекрестова.
— Правильно. Только укрепить надо. А то верная могила будет. От взрыва обвалится земля, и все. А впрочем... — ротный оценивающим взглядом обвел оборону, — вам это не потребуется. Сюда они больше стрелять не будут, если ближе не подползут.
Гус не ошибся. Танкисты перенесли огонь на начало траншеи и по второму заходу стали дырявить нашу оборону. Ротный бросил сердитый взгляд на фашистские танки и сказал сокрушенно:
— Неужели всю нашу артиллерию накрыли?
Нет, артиллеристы еще напомнили о себе. С опушки Ореховского леса, совсем близко от них, вскоре прогремел выстрел, за ним другой, третий.
— Молодцы! Здорово! Один загорелся, другой к Ловати спускается, — радовался Гус.
Вражеский танк, только что стрелявший по траншее, пылал факелом. А на то место, откуда ударило наше орудие, фашисты обрушили два десятка мин.
— Оставайтесь здесь. И больше никаких передвижений! — строго сказал помрачневший Гус и посмотрел на Тоню. Никак он не мог заставить себя разговаривать с нею так же, как со всеми. Только делал попытку изменить тон, как в горле начинало словно першить.
— Теперь мы еще побьемся. Молодцы артиллеристы!
— Эти два танка могли нам все дело испортить. Значит, условились? — обратился он снова к Тоне.
— Раз здесь, так здесь, — ответила девушка резко.
— Ну вот и хорошо. А я побежал.
— Ни пуха ни пера вам! — Тоня подошла к нему. Нежно посмотрела в глаза. — Желаем успеха вам! Мы здесь будем. Не беспокойтесь.
Если бы она была одна, то не удержалась бы и обняла его... Гус почувствовал это и просиял.
— Спасибо, — сказал он негромко и быстро пошел по траншее.
На душе у Тони сделалось тоскливо. За последние дни тяжелых боев она все больше привязывалась к Гусу. С тех пор как она дала пощечину Гусу за его опрометчивый поцелуй, Петр был очень осторожен в обращении с ней. Не однажды за это время они оказывались наедине, много говорили. Гус подробно рассказал Тоне о своих родных. Его отец, учитель по профессии, комиссар в годы гражданской войны, за три года до начала войны попал в автомобильную катастрофу и погиб. Мать до сих пор больна, на нее сильно подействовала смерть отца. Два старших брата на фронте. Дома остались младшие сестры.
Гус был тремя годами старше Тони. До войны работал в Саратове на заводе, сначала шофером, потом техником, учился на третьем курсе вечернего отделения института. В Саратов, на родину матери, они приехали из Сибири вскоре после смерти отца, о котором Гус тоже рассказывал очень много, восхищался им.
Тоня проникалась еще большим уважением к Гусу. Ей нравилась его убежденность, самостоятельность.
Сейчас Тоня смотрела вслед Гусу и думала о том, что впереди тяжелый бой. Фашисты снова приближались. Их очень много, а разведчиков и автоматчиков в лучшем случае осталось два взвода.