— Чем вы заняты на марше? Почему не слышно вашего голоса? Почему в рот набрали воды ваши агитаторы? По самолетам надо вести огонь из всех видов стрелкового оружия. Пример должны показывать коммунисты. А я на марше в отдельных подразделениях не вижу этого примера. Расслабились, раскисли... А может, весна доняла? Соловьи умилили душу?
Что было ответить на эти слова? Прав был комиссар. Ох как прав!
После привала комиссар пересел на вездеход, где была установлена радиостанция.
— Вы почему, Ганкин, висите на подножке? — спросил Николаев начальника радиостанции.
— Здесь мне сподручнее наблюдать за воздухом, товарищ комиссар. Уж очень здорово «мессера» охотятся за нашим братом. Чуть уши поразвесишь, сразу накроют.
— И что же вы делать будете, когда самолеты противника вас настигнут? У вас сетка маскировочная есть?
— Сетки, к сожалению, не имеем. В случае появления самолетов стараемся укрыться.
— Ну, а если нет укрытия поблизости?
— Тогда сами уходим, товарищ комиссар. Гитлеровцы пулеметами прошивают, поэтому мы метров на пятьдесят отбегаем от машины и ложимся.
Больше Андреи не стал задавать вопросов главстаршине и заговорил с шофером... Нервозная команда главстаршины «Воздух!» прервала их. Ганкин спрыгнул на землю, побежал от машины. Шофер, также не спрашивая разрешения, заглушил мотор и дал ходу в другую сторону, да так быстро, что комиссар не успел его даже задержать. Николаев выпрыгнул из машины и осмотрелся. Он ожидал увидать пикирующие самолеты. Но ничего подобного не было. Метрах в ста от места остановки синел небольшой пруд, на берегу которого высились размашистые ракиты. Машину надо было бы поставить туда, под деревья.
Николаев влез в кабину, намереваясь заехать в укрытие. Однако ключа от зажигания не оказалось. Он чертыхнулся и злой выскочил из кабины.
Метрах в трехстах впереди буксовало несколько грузовиков. Они образовали пробку. А самолеты между тем приближались. Теперь уже пришлось уходить в укрытие и комиссару. Время на маскировку радиостанции было упущено.
Вражеские самолеты ударили по машинам длинными пулеметными очередями. Затем девятка развернулась и, сделав два круга, разделилась. Одни обрушили огонь по машинам, а другие застрочили по людям, рассыпанным сбочь дороги.
...Налет кончился. К радиостанции первым пришел водитель. Увидев комиссара, виновато опустил глаза, молча принялся проверять двигатель. Следом за ним вернулся главстаршина.
— Почему бросили машину и убежали?! — спросил комиссар.
Шофер и Ганкин смущенно молчали.
— Как вы посмели без разрешения заглушить мотор, не позаботившись об укрытии машины?!
— Я... Я... Построек вблизи не было, поэтому и заглушил на дороге, — невнятно пробормотал водитель.
— Построек? А деревья? Почему под деревьями не укрыли?
— Виноват. Струхнул малость... Главстаршина так подал команду... В общем, струсил. Чего там!
Комиссар повернулся к начальнику радиостанции:
— А вы, главстаршина, почему не приняли мер к укрытию машины и бросились спасать свою милость?! Вы же начальник станции!
— Так точно, начальник!
— Так в чем же дело? Как понимать ваш поступок?
— Я признаю свою вину. Больше этого не будет.
— Смотрите, Ганкин! Предупреждаю вас и шофера.
— Ясно, товарищ комиссар! — ответили оба в один голос.
— Садитесь. Заводите машину.
Часа два они ехали спокойно. Ганкин продолжал стоять на подножке. Он теперь больше молчал, иногда поглядывал на небо. Отдельные «мессеры» появлялись в воздухе, но Ганкин о них уже не докладывал. Только когда подъезжали к густому лесному массиву, главстаршина нарочито спокойным голосом доложил:
— Товарищ комиссар, вдоль дороги пять «юнкерсов». Какие будут приказания?
— Далеко самолеты?
— Нет, совсем близко.
— Сворачивайте в кустарник, — сказал комиссар. – Машину укрыть.
Самолеты врага были близко. Не успел Андрей залечь, как над головой прогремели короткие очереди. Разрывные пули затрещали в ветках кустарника. За пятеркой прошла девятка «юнкерсов». Они также стали прочесывать кусты и балку, где скопилось несколько машин и повозок.
Но вот самолеты опять ушли. Балка ожила. Внимание всех привлек бултыхающийся в ручье человек. Вначале было непонятно, почему он там оказался. Последовавший диалог внес ясность в происшедшее.
— Привет, Вася! Ты что, прямо с повозки спикировал в воду?
— Спикируешь, коли так прижмут. Ну чего... чего ты ржешь, как сивый мерин? Мне же из того укрытия и стрелять по самолетам было ловчее.