— Работу закончил. Отобрал одного бригадного, одного старшего батальонного комиссара и двух батальонных, в их числе Звягинцова.
— Так, так. Ну что ж, и то дело, — неопределенно проговорил Дребеднев.
— Взял которые помоложе, поэнергичнее, с перспективой.
— Правильно сделали, — заметил Дребеднев. — Всех их включим в приказ. О вашей личной просьбе — возвратиться на должность начальника политотдела мы подумаем. Дивизия, конечно, не бригада. И политработников чуть ли не в три раза больше, и аппарат политотдела мощнее, и газета-многотиражка есть. Словом, подумаем, сообщим.
Начальник Политуправления поднялся со стула, молча подошел к открытому окну, посмотрел на багровое, будто от разгоревшегося пожара небо, тяжело вздохнул:
— Долго еще нам до победы. Долго, товарищ Николаев. Много крови прольется. А надо, чтоб пришли мы к ней, сохранив как можно больше люден. Ведь в каждом доме ждут. Да и как ждут!
Дребеднев опять тяжело вздохнул, о чем-то подумал и уже более спокойно, напутственно заговорил:
— Постарайтесь, чтобы в каждой роте были созданы партийные и комсомольские организации, чтоб крепкая дружба была, спайка, чтоб бывалые солдаты по-отечески берегли молодых. Ну, успеха вам! — И он крепко сжал в сильной ладони руку Николаева.
4. Вручение знамени
Седьмого июня, год спустя после начала войны, в дивизии большой праздник — вручалось гвардейское знамя. К двенадцати часам на большом зеленом поле выстроились колоннами сводные части. Каждый батальон представлял гвардейский полк.
На правом фланге дивизии командование — Сухиашвили, Кульков, Батенин. Николаев стоял рядом с комдивом и всматривался в лица тех, с кем не раз приходилось ходить в атаку, лежать под бомбами, хлебать горькое лихо в калининских болотах. Вот стоит, косая сажень в плечах, капитан-лейтенант Воронцов — командир артиллерийского дивизиона бригады моряков. Каких только чудес не совершал этот человек на поле брани! В боях под Холмом он всегда был там, где тяжко, и когда появлялся, людям становилось легче, враг отступал. А вон рядом с ним душа политотдела политрук Виктор Куликов, секретарь парткомиссии Нигмитзянов, комиссар Ломакинов, бледнолицый после госпиталя, старший политрук Глушков, а далее в шеренге видно простодушное, улыбчивое лицо политрука Лазункова...
Среди ветеранов-сержантов Николаев узнал главстаршину Хмару. Он стоит руки по швам и без палки, с которой долго не расставался после ранения.
Разнеслась команда: «Смирно, равнение на середину!» Шеренги замерли. К строю направился член Военного совета Калининского фронта корпусный комиссар Леонов.
Командир дивизии Сухиашвили отдал рапорт. Леонов поздоровался с комдивом, комиссаром, бойцами. Офицеры штаба фронта передали ему алое полотнище на древке. Ветер рванул его, и с полотнища на солдат глянул, зовя вперед, большой и родной человек.
— Дорогие мои! — сказал дрогнувшим голосом Леонов. В глазах его блеснули росинки. — Мать-Родина вручает вам эту святыню. Храните ее. С честью несите это алое знамя, с которого на ваши ратные дела смотрит великий Ленин. И да приведет оно вас, сыны России, к празднику на нашей улице! Слава советской гвардии!
Знамя в руках комдива. Оно вручается после торжественной клятвы знаменосцам. Дивизия парадным маршем проходит по зеленому полю.
...На другой день, только забрезжил рассвет, корпусный комиссар Леонов и Николаев выехали в 76-й гвардейский полк. Там встретил их комиссар полка Звягинцов — высокий, плечистый, с загорелым моложавым лицом, с проседью в густых светлых волосах. Он был подтянут, чисто выбрит. Представился корпусному комиссару строго по-уставному. На Николая он еще во время первого знакомства в Политуправлении фронта произвел хорошее впечатление. И сейчас его неторопливые содержательные ответы Леонову порадовали Николаева. Чувствовалось, что комиссар полка на своем месте. Такое же мнение было и у Леонова. По дороге в штаб дивизии он сказал:
— Комиссар Звягинцов — серьезный, вдумчивый человек, быстро схватывает. Люди чувствуют его руку. Он на месте. Конечно, ему надо помочь быстрее освоиться, войти в курс.
Беседуя с комдивом, комиссаром, начальником политотдела, Леонов поделился своими впечатлениями о поездке в полк:
— Вы разумно поступили, когда ветеранов бригады влили в каждое подразделение. Молодому пополнению теперь есть с кого брать пример. Их беседы о боевых делах моряков — добрая форма воспитания! Надо только такие беседы не пускать на самотек, почаще бывать на них, помогать, чтобы рассказ ветерана западал в души молодых солдат.