В три часа ночи на обочине дороги собрались политотдельцы. Николаев сидел на подножке кабины политотдельской полуторки и делал короткие записи из докладов. Последним сделал сообщение Самсонов:
— Семьдесят четвертый полк вступить во встречный бой готов. Настроение у людей неплохое, хотя и устали изрядно. Все, что было запланировано, проведено.
— Работой удовлетворен, — встал с подножки машины Николаев. — Но это не значит, что сделано все. Сейчас снова в полки. К утру задачу довести до каждого гвардейца! Политработу не ослаблять ни на минуту. Информация об отличившихся, читки газет, выпуск «боевых листков»... Словом, на машину!
А на Дону кипело сражение. В ночном небе шли волна за волной тяжело груженные вражеские бомбардировщики. Надсадно била артиллерия. Небо озарялось пожаром. Фашисты лезли и ночью. Их сдерживали.
Штаб дивизии установил связь с берегом. Оттуда сообщали только одно: тяжело. Разведчики привели пленного. Он показал, что есть приказ высшего командования: развивать успех на станицу Широкое и выйти севернее Сталинграда. Было ясно: враг рвется к Волге. Да и как рвется!
Рано утром начподив Николаев увидел с иловлинской возвышенности районный городок Иловлю. Море огня и дыма бушевало там. А бомбы все сыпались и сыпались. От их разрыва содрогалась, тряслась как в лихорадке земля. Временами грохот затихал, дым рассеивался, и тогда за садами и купами ракит опять мирно блестел тихий Дон.
«Да, близка и неизмеримо дорога сердцу русского человека эта древняя река! И как больно, что сюда, к этой святыне, притопали грязные сапоги чужеземца. Изгнать, уничтожить их, и только тогда будет на душе спокойно», — думал начподив.
На рассвете в районе хутора Паньшино передовые отряды гвардейских полков дивизии вошли в соприкосновение с противником и завязали встречный бой. Удар гвардейцев по силе и натиску был ошеломительный. Передовые отряды врага они буквально смели с лица земли. К обеду завязалась ожесточенная схватка с главными силами фашистов. Она продолжалась до утра. Гвардейцы вырвали у врага инициативу и начали шаг за шагом теснить зарвавшиеся вражеские части. Те всеми силами пытались парировать удар, контратаковали, непрерывно вводили в действие все новые и новые подразделения. В ход пускается тяжелая артиллерия, авиация. На четвертый день боя против 83-го гвардейского полка подполковника Юганова вконец озлобленные гитлеровцы предприняли психическую офицерскую контратаку. По-видимому, бросили резерв — штрафной офицерский батальон полного состава, поддержав его танками, но и это но помогло...
Возобновился огневой бой. Вначале открыла методичный огонь вражеская артиллерия. Время от времени ей отвечали наши батареи. Передовые подразделения с обеих сторон вели земляные роботы. Однако такое положение не затянулось надолго. Орудийная канонада постепенно стала утихать, а через некоторое время и вовсе прекратилась. Впервые за четыре дня установилось напряженное затишье.
Начподив Николаев, прижимая к груди сумку с партийными документами, шел по неглубокой, наспех отрытой, местами обрушенной траншее в надежде разыскать комиссара полка. В траншеях ни малейшего движения. Истерзанные непрерывными боями люди свалились с ног и мертвецки спали. Только кое-где бодрствовали наблюдатели и дежурные от взводов.
На изломе породной траншеи Николаев остановился перед усатым солдатом. Уткнувшись лицом в песок, обняв винтовку, солдат, сладко посапывая, спал. Старший батальонный комиссар узнал его. Ему он нес партийный билет. Вручить бы, поздравить, но нет. Жалко будить: «Спи, солдат. Спи. Может, сон тебе приятный снится, может, ты сейчас не в окопе, а за семейным сибирским столом ведешь разговор с Лукерьей и детьми. Может, видишь их в последний раз. Спи, браток. А я постою, обожду».
Начподив зашел в отводный «ус» траншеи, поднялся на земляную ступеньку и оглядел поле боя. Скорченными трупами в зеленых френчах было усеяно оно. Тем из наступавших, кто остался в живых, сделать бы вывод, но нет. В лощинах уже накапливались новые волчьи стаи. На исходные позиции выдвигались танки.
Начподив подошел к телефону и вызвал артиллерийского офицера:
— Видите? Надеюсь, сработаете по-гвардейски!
Гвардейцев окутала гнетущая тишина. Ни единого выстрела. После непрерывного свиста бомб, оглушительных разрывов, содрогания земли, шипения осколков и свиста пуль эта тишина была особенно знаменательной. Словно по мановению волшебной палочки, вдруг все замерло и поле приготовилось для необычного поединка...