А какая оказалась железная выдержка у этого парня! Вы не можете себе представить. Несмотря на тяжелое состояние, верите, я ни разу не услышал нотки уныния. Даже врачи удивлялись его терпеливости и спокойствию. В разговоре он частенько вспоминал наш батальон в последнем бою. Об одном с нескрываемым сожалением говорил: «Жаль, покалечили здорово. Видно, не скоро в строй удастся встать. Верите, прямо-таки и не передашь, как не терпится повоевать еще у моряков...» Потом у Леснова наступило вроде бы небольшое улучшение, и его эвакуировали в тыловой госпиталь. А что с ним дальше и как — не знаю.
На этом и кончилась тогда их затянувшаяся беседа. Никто из них, конечно, не знал, что встрече этой суждено быть последней.
Похоронили комиссара Глушкова на командном пункте полка, со всеми воинскими почестями. Под звуки артиллерийских раскатов, под свист мин и пулеметную дробь ни на минуту не утихавшего боя, воины поклялись отомстить врагу за смерть своего дорогого товарища и наставника.
Днем позже Андрей побывал в роте, которую вел старший политрук Глушков в атаку. Оставшиеся в живых бойцы рассказали ему о последних боевых делах своего комиссара. С начала психической атаки фашистских штрафников и до последней минуты с Глушковым находился рядовой Васильев. По его словам, старший политрук Глушков пришел в роту в момент, когда на горизонте появилась третья партия самолетов противника. Пришел сюда он не случайно. Накануне рота потеряла почти всех командиров. Командование принял на себя молоденький, безусый взводный командир в звании младшего лейтенанта. Это обстоятельство и встревожило Глушкова.
— Ну как, гвардейцы, жарковато? — обратился он с улыбкой к Васильеву и его двум товарищам в момент, когда гитлеровские бомбардировщики заканчивали боевой разворот.
— Дают, товарищ комиссар.
— Это еще не все. И далеко не все. Они хлебнуть дадут покрепче. Видишь? — указал Глушков на ведущую машину врага, хищно приближающуюся к их позициям.
— Знамо, вижу, — ответил тот же солдат и добавил: — Они нам хлебнуть дадут сейчас, а мы им, когда полезут. И будем квиты.
— Что верно, то верно говоришь, —усмехнулся Глушков. — Молодчина! Видать, бывал в переплетах. Но вот почему я тебя не знаю?..
— Товарищ комиссар, сюда, сюда! Скорее!
И двое солдат потянули Глушкова под легкий накатец в тот момент, когда нарастающий свист нескольких бомб, сброшенных с первого фашистского самолета, был совсем близок от земли. — А что не знаете вы меня, не мудрено. Я всего-то у в вторую неделю нахожусь. С излечения прибыл к вам, — заговорил солдат, отряхиваясь, когда рассеялись пыль и дым. Траншею в ряде мест засыпало, но поблизости из строя никого не вывело. Рота тут же приступила к земляным работам.
— Так вот, братец, с одним не могу согласиться с тобой, — щуря глаза и рассматривая солдата, с добродушной усмешкой заговорил Глушков. — Когда полезут и мы выдадим им, то будем не только «квиты», но и с добавкой весомой. Так, что ли?
— Да это уж не без этого, товарищ комиссар! Добавка будет! Это как пить дать.
— Вот и хорошо, что мы так быстро поняли друг друга. Ни пуха ни пера вам! — И Глушков своей неторопливой, чуть раскачивающейся походкой направился по траншее.
Он прошел сначала в одну, а затем в другую сторону. Через некоторое время вернулся на то же место.
— Так, так. Значит, пошла вторая неделя, как пришел.
— Правильно.
— Стало быть, вылечился и пришел.
— Да. Два месяца отвалялся.
— А фамилия-то твоя какая?
— Рядовой Васильев, товарищ комиссар. Костромской я, — бойко ответил вихрастый молодой солдат с конопушками на щеках.
— Значит, повоевать успел?
— Да. С границы топал. В Латвии стукнуло. Вылечился. Под Ржевом снова ранило. Опять вылечился и теперича вот здесь… Глушков пояснил солдатам, что фашисты усиленно бомбят неспроста. К новой атаке готовятся, сукины сыны.
— Понимаем, товарищ комиссар. Встретим, как должно быть! — за всех троих ответил низкорослый, коренастый гвардеец.
Увидев у солдата Васильева забинтованную ногу, Глушков спросил о ранении.
— Прошлым вечером малость задело. Направляли в госпиталь, да я отказался. К чему беспокоить врачей по пустякам.
Глушков с уважением посмотрел на солдата и его товарищей. При последней бомбежке их обсыпало землей, изрядно тряхнуло, но бойцы не унывали, и это радовало Глушкова. Встречать вражескую атаку он решил здесь, в центре роты. Отсюда ему лучше и наблюдать за ходом боя. Да и с людьми этими он успел ближе познакомиться.