— Возьмите партийный билет и исполняйте приказ. Ломакинов указания получит. Идите!
Нагрис оживился. Его осунувшееся, пепельно-бледное лицо просветлело, по тонким губам чуть скользнула счастливая улыбка. Он приблизился к Николаеву:
— Премного признателен вам, товарищ старший батальонный комиссар! Я виноват... Я полностью признаю свою вину. Поступил совершенно необдуманно, как мальчишка, как последний трус... Клянусь, жизнью клянусь, искуплю вину. Поддался чувствам, и получилось гадко. Низко. Недостойно!
Умные глаза Нагриса налились слезами. Лицо покрылось испариной, пальцы рук нервно скакали по ремню. Он стоял перед Андреем оглушенный, подавленный, с трудом сдерживая рыдания.
— Полно, полно! Держите себя в руках. Все ясно, идите! Ожидаем от вас дела. Только дела! Запомните: последнее и будет определяющим при решении вопроса о вашей партийности в дивизионной парткомиссии.
И Нагрис нашел в себе силы честно признать свою тяжелую ошибку и с достоинством взяться за ее исправление. Ночью он дважды с ротой ходил в атаку; подразделение большие потери понесло, но успешно выполнило боевой приказ, и тем самым Нагрис искупил свою вину. Через несколько дней партийная комиссия пересмотрела решение полкового партийного бюро и оставила Нагриса в партии, объявив ему строгий выговор с занесением в учетную карточку.
Тяжелые, кровопролитные бои в районе Паньшино медленно затихали. Контратаки врага постепенно ослабевали и не имели успеха. Становилось очевидным, что гитлеровцы под ударами советской гвардии были вынуждены отказаться от своего первоначального замысла и, начиная с участка 27-й гвардейской дивизии и по всему фронту правее ее, переходили к обороне. Однако левее гвардейцев, в шести-семи километрах от их командного пункта, в районе хутора Вертячий, шли тяжелые и все нарастающие бои. Немецкое командование вводило в бой все новые и новые части. Врагу ценой больших потерь удалось прорвать оборону советских войск. Его передовые части устремились на Сталинград. Одновременно фашисты продолжали методично и расширять плацдарм. Гитлеровцы спешно стянули до десятка дивизионов зенитной артиллерии для прикрытия пере, правы, сосредоточили на этом направлении значительные силы истребительной авиации.
Николаев стоял на высотке и смотрел, как к переднему краю подходит девятка «илов» — «черная смерть», как называли их немецкие солдаты. Шли они, поблескивая на солнце округлыми плоскостями, очень низко. Следом за ними на некотором удалении, петляя и растягивая путь, двигалась девятка краснозвездных истребителей. Вот «ильюшины» уже делают боевой разворот и со стороны солнца заходят на бомбежку. Враг встречает советских летчиков плотным заградительным огнем зенитной артиллерии. Однако огонь гитлеровцев не в силах остановить натиск «илов». С земли представляется, что они никакого внимания не обращают на огонь. И только оказавшись у цели, самолеты решительно бросаются в атаку. В клубах черных разрывов зенитных снарядов они идут в пике и тут же пускают в ход свою ракетную артиллерию. И сразу после этого кажется, что все «илы» объяты пламенем и по крутой наклонной линии устремляются к земле. Но, к счастью, это только кажется и продолжается какие-то доли секунды. Почти около самой земли летчики круто выводят свои машины из пике, на две-три секунды ставят их почти в горизонтальное положение, а затем, снова наклоняя нос и «ползая» по земле, начинают бесстрашно потрошить фашистские окопы. Раскаленные реактивные снаряды поднимают языки пламени, перемешанного с землей и пылью.
В районе Вертячего, несмотря на геройскую работу летчиков, части Красной Армии не смогли сдержать натиск врага. Фашисты устремились на Сталинград. Стало известно, как первую и значительную колонну гитлеровских танков встретил уничтожающим огнем женский зенитный дивизион, защищавший с воздуха Сталинград. Советские девушки не растерялись. Они направили зенитки на приближавшуюся к городу танковую колонну и за несколько минут так ее разделали, что только немногим удалось спастись бегством. Много десятков сожженных и изуродованных немецких танков застыли на месте и надолго остались памятниками мужества и отваги советских женщин!
В первых числах сентября тяжелые бои развернулись на подступах к Сталинграду. На участке же гвардейской дивизии полковника Хлебова установилось сравнительное затишье. Гвардейские полки перешли к обороне. Начиналась однообразная и довольно-таки скучная фронтовая жизнь.
Придонская степь с выгоревшей, но высокой и густой травой постепенно заполнялась хорошо замаскированными траншеями огневыми точками, блиндажами. С каждым днем гвардейцы глубже уходили в землю, прочнее и надежнее воздвигали оборону. Командующий 4-й танковой (позже переименованной 65-ю) армией остался очень доволен боевыми действиями дивизии и объявил гвардейцам благодарность.