Командиры и политработники много труда вкладывали в подготовку снайперов. Вскоре каждый полк имел знатных снайперов, которых знала вся дивизия. На слете снайперов выступил командир дивизии Хлебов. Своей жаркой немногословной речью комдив зажигал их. Люди были готовы пойти за таким командиром в огонь и воду, на любой подвиг.
Рос авторитет Хлебова. Рос на глазах. Политработники поддерживали его. Да и что там поддерживать, когда этот человек сам своим поведением, командирским талантом завоевывал сердца людей. Он не сидел в штабе. Его видели везде. И на КП, и на НП полков, и среди солдат в первой траншее...
Хорошо воевать с таким командиром!
Часть вторая
1. В родной стихии
Зазуммерил полевой телефон. Николаев взял трубку.
— Привет, Андрей Сергеевич! Кульков. С полчаса назад ко мне заявились Гус и Ильиченкова. Здоровы. Полны сил. Рвутся в свою стихию. Предложил им остаться при разведотделении штаба, говорю, целесообразнее остаться теперь здесь. Отказываются. В один голос просятся в разведроту. Место, говорят, наше только там. Решил посоветоваться с тобой. Они, между прочим, рассказали о твоем визите к ним в главный госпиталь. Надеются, что ты поддержишь их просьбу. «А не думаешь, — говорю я Гусу, — что начальник политотдела заберет тебя вновь на политработу?» — «Конечно, — отвечает, — старший батальонный комиссар может это сделать, но вряд ли это будет целесообразно». — «Вряд ли, вряд ли, — говорю ему. — А вот возьмет — и будет тебе разведрота». Сейчас смотрит на меня, смеется, а глаза его говорят: «Вполне может сделать». Как будем решать?
— А вакансия есть?
— Есть. Точнее сказать, появилась. Неделю назад командир роты по ранению выбыл. Но стоит ли это делать?!
Андрей посоветовал немного повременить с решением и попросил прислать Ильиченкову и Гуса к нему. Начальник штаба так и сделал.
Вскоре в блиндаж до Андрея долетел знакомый звучный голос Тони:
— Заря, здравствуй! Сколько я вас не видала! А вы все такой же. Только вот загар лег на ваше лицо да вроде возмужали!
— Вы еще найдете, товарищ старший сержант, что я и брюшко отпустил.
— Вот этого не скажу! — звонко, с детской, непосредственностью рассмеялась девушка.
— Начальник здесь? Один? Пошли, товарищ старший сержант, — услышал Андрей густой раскатистый голос Гуса
— Можно войти?
— Заходите, заходите.
Гус, а за ним Тоня по-уставному доложили о прибытии.
— Темновато у меня. Садитесь на постель. Больше некуда вас сажать. Рассказывайте, — пожимая гостям руки, говорил приветливо начподив. — Когда выписались? Как разыскали? Какое самочувствие?
— Меня на пять дней раньше Ильиченковой выписали. И оказалось хорошо, — заговорил первым Гус. Он побледнел. Осунулся. Только никакого изменения не претерпели его уверенно смотревшие большие голубые глаза. — Ровно пять дней провоевал с кадровиками. Хотели на учебу направить, но я решил обязательно вернуться в свое родное соединение. Поэтому решительно не согласился с предложением. До заместителя начальника управления дошел. Он послушал меня, затем своего офицера, задал мне несколько вопросов о дивизии, подумал немного и заключил: «Пусть едет к гвардейцам. У них много офицеров-моряков забрали, ветеранов мало осталось. А курсы мы без него укомплектуем, — и, доброжелательно взглянув на меня, сказал: — Комдиву передайте, как фронт на юге стабилизируется и наступит оперативная пауза, пусть через отдел кадров фронта представит материал на вас, на курсы».
— Ну а мне воевать ни с кем не пришлось. Начальство мое оказалось на месте, оно и позаботилось, — заговорила Ильиченкова. — Вот разыскать вас было сложнее, чем мне когда-то довелось искать моряков.
— Мы малость сплоховали, товарищ старший батальонный комиссар, — вновь заговорил Гус. — Надо было сразу оглобли настроить на аэродром, а мы по наименьшему сопротивлению пошли: согласились добираться на поезде. Документы на проезд по железной дороге какую-то магическую роль сыграли в нашем решении. Представляете, более недели добирались. В пути не раз попадали под бомбежку. Тоню пришлось из-под земли вытаскивать.
— Нас обоих засыпало. Только младший политрук...
— Уже не «младший», а «политрук», — поправил Николаев.
— Политрук? Поздравляю, — обрадовалась Тоня. — Он сам с себя, между прочим, землю сбросил, а у меня силенок не хватило да и растерялась немного.