— Сколько времени здесь находится рота?
— Второй месяц, товарищ политрук.
— Второй месяц... — повторил Гус, делая ударение на слове «месяц». Жилье предшественника ему не понравилось. Если бы два или даже три дня находилась в этом районе рота, он посчитал бы такое размещение нормальным.
Из дальнейшего доклада командира первого взвода он узнал, что в роте сорок семь человек, три взвода. Одним командует офицер, другими — старший сержант и мичман. Неделю назад на переднем крае миной тяжело ранило ротного. Среди разведчиков—девять ветеранов, из моряков. О противнике сведения оказались не ахти как богаты: зарылся глубоко в землю, имеет на переднем крае сплошную полного профиля траншею, перед левофланговым полком — проволоку в два кола, минное поле, выдвинутое вперед и хитро замаскированное боевое охранение; известен номер пехотной дивизии. Вот и все. Какой силы противник, где у него резервы, кто командует дивизией, какая система огня, численность рот, какие планы у врага, лейтенант ничего определенного не сказал. Взять «языка» не удается.
Гус вместе с лейтенантом обошли землянки. Их было шесть. В последней он встретился с Тоней. Когда вошел, пожилой старший сержант, исполняющий должность взводного командира, скомандовал: «Встать. Смирно!» Хотел докладывать, но Гус остановил его, рапорт принимать не стал, пожал руку старшему сержанту и приказал садиться. В низкой землянке с двумя ярусами нар было накурено и душно, пахло потными, непросушенными портянками.
Политрук задержал взгляд на моложавом гвардейце с бледным широким лицом и с поперечным шрамом на верхней губе. Ефрейтор был выше среднего роста, держался независимо.
— Кто у вас из бригады? — спросил Гус.
Поднялись трое. Назвали свои звания и фамилии.
— Блинов? Припоминаю. Раза два встречался с вами в первом батальоне. Спрашивал о вас под Холмом, сказали — выбыл по ранению.
— Точно, товарищ политрук. Выбывал, и надолго. Покалечил основательно фриц. Выписался из госпиталя, хотели заслать в какой-то резервный полк, но я настроил паруса на поиски родной бригады, теперь дивизии. Из письма дружка узнал — покатили на юг и пришвартовались где-то на Дону. И населенный пункт был указан, но цензоры так замалевали название черной тушью, что ничего не разобрал. Поискать пришлось. Но кто ищет, говорит пословица, тот всегда найдет. Нашел и я. Вчера прибыл. Направили в разведку. Сказали, что такие, как я, нужны здесь.
— Что нужны, то нужны. Это верно, — протянул Гус и добавил: —Значит, служба в роте у нас с вами одновременно начинается?
— Выходит, так. Но только в роте, а по бригаде мы не новички.
— Это верно, не новички, — улыбнулся Гус и жестом дал понять Блинову, что можно сесть.
— Посмотрел я ваше жилье, товарищи, и скажу откровенно — не понравилось оно мне. Как новобранцы, позавчера приехали заняли старые землянки и живут, ожидая назначения в подразделения. А вы же дивизионная гвардейская рота! И не линейная, а рота разведки! Больше ме-ся-ца здесь коротаете... Трудиться мы с вами обязаны, как говорят, на всю катушку, но зато и отдыхать должны по-человечески, во всяком случае, не хуже других! Правильно, товарищ Блинов?
Ефрейтор встал.
— Согласен, товарищ политрук. Сам удивился. Раз «загорают» второй месяц на одном месте, пора бы сработать кубрики подобротнее, как говорят, с удобствами.
— И я так думаю, да и все, видно, так мыслят, кроме, может быть, старшины. — Он посмотрел на лейтенанта. — К тому же и работаем мы с вами неважнецки, если не сказать более крепкого слова. Противника знаем слабовато, спать ему даем спокойно каждую ночь, представителя его к нам не доставляем, оправдываемся тем, что фашисты бдительно несут службу, к ним, мол, не подступишься. В общем, то и другое надо менять, и будем решительно менять! Вы, конечно, поймете меня правильно. Я своего предшественника не хочу осуждать. Повинен в этом не только он, но, если хотите, и я. Да, да, вы не ослышались, поскольку традиции роты заложены были ее предшественницей, которая находилась под моим командованием. Поэтому и сказано было мною, что работаем «мы» с вами.
Гус пожелал солдатам успехов и вышел. Доложив в штаб о принятии роты, Гус вызвал командиров взводов и отделений к себе. Сообщил об отзыве лейтенанта, объявил приказ командира дивизии о назначении мичмана Косолапова командиром первого взвода, старшего сержанта Антонину Ильиченкову — командиром третьего взвода. Двое суток он отвел на приведение в порядок землянок и пообещал утром на третьи сутки лично принять каждую.