И Тоня вновь спросила Курта, как он реагировал на «ночь длинных ножей».
— Раз мой фюрер нашел нужным поступить так, значит, того требовала великая Германия. Значит, так надо. Фюрер и здесь подумал за нас всех.
— Значит, убивать сотнями своих ближайших помощников, убивать без суда и следствия, а потом выкручиваться, придумывать разные причины вы считаете правильным только потому, что об этом подумал и это решил ваш фюрер?!
— Да, я считаю правильным, так как я верю фюреру.
Тоня пояснила, что это дикий произвол. Это расправа палачей в цивилизованной стране. И ей совершенно непонятно, как же Курт, образованный человек, может слепо одобрять эти варварские действия. Ведь если во Франции королевские подручные в ночь под праздник святого Варфоломея предательски уничтожили тридцать тысяч гугенотов, так их прокляли потомки, и прежде всего сами французы.
Такой же участи удостоен будет Гитлер и его соучастники, то есть убийцы двадцатого века. Тоня спросила, почему Шлейхер, одобряя эту позорную резню, тем самым приобщает себя к этим палачам?
— Я уже ответил... — пробормотал в ответ гитлеровец.
— В вопросах идеологических, Курт, вы испорчены окончательно. Давайте лучше поговорим на другую тему. Вы где учились?
— В Берлинском университете.
— Окончили его?
— Да.
— Какой факультет?
— Естественно-биологический.
— Вы учитель?
— Да. Пять лет был учителем в гимназии.
— Очень хорошо. Я себя также готовила к этому поприщу.
— Вы тоже кончили университет? — спросил Курт.
— Почти. Но я филолог.
— О!.. У вас все филологи так хорошо знают иностранный язык?
— Не все, но знают... Курт, вы образованный человек, член национал-социалистской партии. Со-циалист-ской!! Я сознательно выделяю это слово. Мне интересно знать, а что в вашей партии есть социалистического? Кому в вашей стране принадлежат фабрики? Кто владеет заводами, железными дорогами, издательствами и другими материальными ценностями?
— Хозяева. Частные лица.
— A y нас?
Курт пожал плечами. Он явно затруднялся ответить на этот вопрос.
— Не знаете! А упрекаете меня, что я плохо «информирована», «наивна» и так далее. Я действительно точку зрения западной пропаганды не знала. Но вот не знать того, притом человеку с университетским образованием, кому в Советском Союзе принадлежат орудия и средства производства, земля, банки, это уж, знаете, никак не укладывается в моем сознании!
Тоня сказала Курту, что фашистское правительство усиленно замалчивало от своего народа истинное положение в Советском Союзе, боялось, как бы люди не узнали правду о Стране Советов, и потому постоянно клеветало.
— Поэтому вы, Курт, и не знаете элементарных вещей о Советском Союзе. Вы жертва, как и десятки миллионов ваших соотечественников, бесчестной пропаганды своей партии. Запомните навсегда: у нас все — фабрики, заводы, магазины, железные дороги, земля, машинно-тракторные станции — принадлежит народу. Понимаете вы — народу! В нашей стране уже четверть века нет капиталистов, нет хозяев, нет фабрикантов. А кому у вас принадлежат лучшие земли? — продолжала уверенно наступать на прижатого к стенке унтера с университетским дипломом.
— Юнкерам, фермерам.
— У вас сами юнкера и крупные фермеры обрабатывают землю?
Курт плохо знал деревню, но вскоре согласился, что крупные массивы земли обрабатываются машинами с применением наемного труда.
— А машины кому принадлежат?
— Вы мне прямо-таки классический экзамен устроили по социально-политическим вопросам, — с улыбкой сказал Курт.
— Ну какой же экзамен! Я по возрасту могу вполне быть вашей ученицей. Мы просто беседуем на злободневные темы. Кому же принадлежат у вас машины?
— Частным лицам.
Тоня далее пояснила, что все материальные ценности в Германии принадлежат эксплуататорам. Лучшие земли — тоже им. Она попыталась выяснить, к какому же социализму стремятся гитлеровцы? Какова их конечная цель? Есть ли в этой цели что-либо прогрессивного?
— И вообще, скажите мне, Курт, как член национал-социалистской партии, что вашими политическими деятелями вкладывается в понятие «национал-социализм»? Особенно — социализм»? Только прямо, без дипломатии. И не удивляйтесь этому вопросу. Вот если вы мне зададите аналогичный вопрос, относящийся к нашей партии, я вам охотно поясню. Я еще не член Коммунистической партии. Но я комсомолка. Я знаю, куда ведет компартия нашу страну, за какое будущее мы боремся. Вижу, конечно, в общих чертах ближайшую и более отдаленную перспективы своей страны. А вы что, интересно, к бесклассовому обществу стремитесь?