Курт несколько минут думал, а потом ответил, что вожди национал-социализма в понятие «социализм» вкладывают другой смысл, чем марксисты, что их партия решительно отвергает марксизм. Гитлер пообещал германскому народу похоронить марксизм. И он, Курт, убежден, что Гитлер это сделает. Под «социализмом» их фюрер понимает проявление прусского духа, воли к действию, к народному единству и мужеству. Гитлер утверждал, что немецкий социализм на практике уже осуществили старые имперские города.
Тоня возбужденно пояснила гитлеровскому выкормышу, что в этих городах не только не осуществили социализм, то есть такое общество, в котором нет классов, но и не включили в повестку дня этого вопроса. Такое утверждение руководителей национал-социализма — величайшая ложь и обман.
В жизни современных германских городов, — запальчиво продолжала Тоня, — и грана нет социалистического! «Проявление прусского духа», «воли к действию», к «народному единству», «мужеству»! Это же одни красивые слова, и не больше! Поймите меня, Курт, какое может быть единство богача и бедняка, владельца целой железной дороги и стрелочника или проводника, работающих на этой же дороге? Банкира — обладателя колоссального капитала — с банковским кассиром или счетоводом, находящимися на службе у этого финансиста? Круппами — этими крупнейшими вашими промышленниками, обладателями огромных материальных ценностей — и рабочими их заводов? Хозяином издательства и его корректором?
Вы, как образованный немец, должны понять, Курт, — и я уверена, рано или поздно поймете: социализм, а за ним коммунизм ведет к полному равенству людей, к обществу, в котором не будет ни бедных, ни богатых. Люди при коммунизме будут работать по способностям и получать по потребностям. Это поистине будет счастливая жизнь всех, понимаете, Курт, всех людей на планете! Это цель, полная благородства! На протяжении новейшей истории о ней мечтали, а с появлением «Манифеста Коммунистической партии» боролись, не щадя жизни своей, лучшие люди земли! А ваш, с позволения сказать «социализм» —это цель юнкеров и капиталистов. Ее, эту реакционнейшую цель фашисты прикрыли популярным словом «социализм». С этим священным для нас словом ваш «дорогой фюрер», Курт, так же дико и вероломно обошелся, как со своими помощниками — Ремом и другими командирами штурмовых отрядов, как с вашим однофамильцем Шлейхером, со Штроссером, как и со всеми неугодными ему людьми Германии.
Вы, Курт, сейчас смотрите на меня удивленно. В ваших глазах я читаю: «Все это пропаганда. Вас духовно искалечили большевики». Нет, Курт, вы глубоко заблуждаетесь. Это не пропаганда! Меня никто не калечил. Я воспитана на трудах величайших и благороднейших людей человечества. Вы неглупый человек. Вы, как я уже сказала и не боюсь повторить, рано или поздно должны понять, как жестоко ваш фюрер обманул и продолжает обманывать таких, как вы... Обманывать с помощью колоссальной демагогии, ловких и хитрых пропагандистов, вроде Геббельса и его подручных. Ваш фюрер жестоко обманул миллионы простых немцев. С помощью штыков он принес слезы, горе, кровь и смерть народам Западной Европы. Зарвавшись, упоенный легкими победами на Западе, он решил сделать то же с моей родиной. । Но Россия, хорошо запомните, Курт, это не Польша и даже не Франция! Это Россия!!
Еще посол французов Коленкур, проживший много лет в нашей стране, предостерегал своего повелителя Наполеона Бонапарта от ошибки вторжения в Россию. Он говорил ему примерно так: «Я знаю русских. Знаю их характер. Это сильный и гордый народ. Он не покорится. Русские не встанут на колени!» Наполеон не послушал своего умного, дальновидного, не лишенного гражданского мужества посла. Финал исторической драмы известен. Да что там посол французов! Ваш «железный» — как принято его называть у вас — канцлер Бисмарк завещал аналогичное своим преемникам. Он прямо и весьма категорично говорил: не трогайте Россию! Гитлер знал, и хорошо знал об этом, но не послушал его. И я, совсем еще молодая, но глубоко убеждена: фюрера ждет такой же финал, если не трагичнее!..
Тоня умолкла. Разрумянившееся лицо ее дышало жизнью и сделалось еще привлекательнее. Она сейчас как бы стряхнула с себя и издержки тяжелого ранения, и перенесенные операции, и длительное пребывание в госпитале.
— И я хотела задать вам еще один вопрос, — вновь заговорила девушка. — Вы в университете, наверное, изучали геополитику?
— Меня, если память не обманывает, — заговорил Шлейхер, — эта наука застала на последнем курсе. Она введена как необходимый предмет во всех вузах и средних учебных заведениях Германии.