— Это не наука, Курт, а лженаука. Она призвана развращать таких, как вы, убеждать каждого неимущего немца, что все беды рабочих, мелких крестьян, учителей и других им подобных не в классовом обществе, а в том, что не хватает «жизненного пространства». Завоюем это «жизненное пространство», и все немцы будут жить хорошо. Это ложь! И не обычная, а низкопробная ложь! Руководители этой «науки», кстати, не ими придуманной, а взятой на вооружение от генерала профессора Карла Гусгофера, вводят в заблуждение миллионные массы вашего народа, спасают господ круппов и юнкеров. Это точно, Курт. Ах как вас, немцев, жестоко обманывали и обманывают поныне!.. А чего стоит расовая теория нацизма? «Вы, арийцы, нация господ, — утверждает в своем евангелии «Майн Кампф» ваш фюрер. — Вы самим господом богом призваны править миром». А чем, например, вы отличаетесь от меня, русской? Что, в ваших артериях курсирует другая кровь, чем у меня? Или ваш мозг имеет больше извилин и наделен более высоким сознанием, чем у меня? Или ваша кожа состоит из более тонкой материи, чем у меня? Скажите, только откровенно и прямо.
Курт пожал плечами. Подумал и сказал, что из отдельных фактов вывод сделать нельзя, что их ученые подтвердили слова фюрера на большом исследовательском материале. А исключения, мол, всегда в жизни имеют место.
— «Исключения»! «Ученые»... «Подтвердили»... Нет, это не исключения! И истинные ученые, добросовестные ученые такую абсурдную «теорию», если ее вообще позволительно назвать теорией, не подтвердят. Германский народ дал миру много выдающихся людей, но не меньше их дал и русский народ, который вы собираетесь в большей части уничтожить, а остальных превратить в рабов. Ваша расистская теория — человеконенавистническая теория. Руководствуясь ею, вы залили кровью наши оккупированные города и села. Запомните, Курт, будущим поколениям немцев десятилетиями придется краснеть за развязанное Гитлером кровопролитие. Я глубоко убеждена в этом. Ибо у меня, особенно за годы, проведенные в вузе, сложилось очень высокое мнение о вашей нации. Немецкий народ — умный, деятельный, трудолюбивый народ. Он сейчас в большой беде, накануне трагедии. Поймите мои слова. Я, конечно, слишком молода, вы можете сказать, но я убеждена в этом. Я читала книги многих ваших классиков на их родном языке. Читала немало книг авторов, которых фашисты изгнали или бросили в концлагеря, их бесценные создания предали огню. И я была в восторге от их книг.
Тоня явно увлеклась. Она много говорила о том, какой уже вред нанесли гитлеровцы Германии. Говорила о гонении на интеллигенцию, о большом сокращении вузов, о превращении университетов в казармы, о закрытии газет и журналов, об изгнании из Германии сотен ученых и о миллионах сожженных книг.
— Знаете ли вы, Курт, что руководители нацистской Германии изгнали пять лауреатов Нобелевской премии по физике и в том числе такого всемирно известного ученого, заслуги которого перед человечеством колоссальны. Имя этого ученого Альберт Эйнштейн. Одна ваша газета, я сама читала на немецком языке, писала: «Мы не хотим быть страной Гете и Эйнштейна». Так могли сказать, Курт, только отпетые мракобесы! Круглые невежды.., Вот так, Курт, коротко, выглядит философия партии, членом которой вы являетесь. Конечно, приходится удивляться, как мог встать во главе такой культурной и деятельной нации человек, который до прихода к власти даже не имел немецкого гражданства. В вашем обожаемом фюрере, как в фокусе, сосредоточено: невиданная хитрость, не знающая пределов демагогия, невероятное вероломство и жестокость отпетого палача!
— Дас медхен! Мы с вами очень хорошо беседовали, я вас с удовольствием слушал и буду слушать, тем более на моем родном, чистейшем немецком языке, но при условии, что вы оставите в покое моего фюрера. Прошу вас, убедительно прошу, не нужно об этом. В вас снова заговорила пропаганда. Моя нация поверила и верит моему фюреру.
— Да вы, Курт, этим неисправимо, неисправимо больны. Кто по профессии ваш отец?
— У него в Берлине небольшой магазин ширпотреба.
— Он тоже национал-социалист?
— Нет. Он участник «Трудового фронта».
— Он также разделяет ваши взгляды?
— Мой отец считает войну с Россией ошибкой фюрера. Когда я уезжал на Восточный фронт, мы с ним крупно поговорили. Он остался при своем мнении. Говорил, что фюреру нужно было послушаться совета железного канцлера Бисмарка.
— А вы придерживаетесь другого мнения?
— Да. Ваша страна стояла на дороге фюрера и Германии. И хотя вам удалось устоять от первого удара, вы все равно будете разбиты.