Гус нагнулся к ней, стал успокаивать. Тоня, уткнув лицо в носилки, плакала. Потом встала и, сжимая кулаки, словно окаменевшая, долго смотрела на запад, куда улетели вражеские самолеты.
...Когда Андрей с Гусом пришли в опаленную бомбами балку, начиналось захоронение погибших товарищей. Возле братской могилы открылся траурный митинг. Гус говорить не мог и предоставил слово Николаеву. Потом выступили парторг роты командир первого взвода мичман Косолапов, командир отделения Блинов. Последней взяла слово Тоня. Стоять ей было трудно. Правой рукой она опиралась на пожилого усача, младшего сержанта Перекрестова.
— Дорогие друзья! Мне очень тяжело говорить. И не потому, что эти людоеды причинили мне физическую боль! Не поэтому. Тяжело осознавать, что больше нет среди нас наших боевых товарищей. Мы склоняем головы перед их прахом. Никто из нас не страшится смерти. Мы бесстрашные и бессмертные. Мы отомстим за них. Мы в этом клянемся.
— Клянемся! — ответила рота.
После похорон командиры взводов и отделений собрались в землянке Гуса. Вскрыв неудачи разведчиков в последних двух поисках, Николаев заговорил о просьбе начальника штаба.
— Дивизии нужен штабной офицер. Отнеситесь к этому как к задаче большой важности. Вы должны помочь командованию соединения собрать больше данных о противнике.
— Постараемся, товарищ начальник, — сказал сдержанно Гус. — Сам возглавлю группу захвата.
— Хорошо. Я так и передам командиру дивизии. А что касается «самому», может, и нет необходимости?
— Нет, нет. Только сам, товарищ старший батальонный комиссар. Два «прокола» подряд. Больше не допущу такого.
Когда стемнело, одетые в маскхалаты, командир роты Гус, мичман Косолапов и ефрейтор Блинов — лучший боксер крейсера «Красный Кавказ» — быстрым шагом шли по траншее соседнего полка. В траншее было людно. Прибыло пополнение. Полк готовился к наступлению.
Командира роты разведки соседней дивизии нашли на левом фланге. Щуплый, явно переутомленный лейтенант встретил Гуса невесело, как-то безразлично. Он всего два дня как командует ротой. А в роте остался лишь неполный взвод.
Лейтенант и Гус, уединившись, присели. Гус рассказал коллеге о цели прихода. Лейтенант понимающе кивал головой и как бы между прочим сказал, что перед полком окопались, похоже, смертники. Бьются до последнего. За несколько дней наступательных боев только в одном месте удалось захватить двухсотметровый отрезок первой траншеи и нескольких раненых пленных. Противник сильно укрепился. Перед первой траншеей — предполье со многими, хорошо замаскированными окопами. У гитлеровцев повышенная настороженность. Все попытки дивизионных разведчиков, побывавших в последнем поиске, проникнуть в расположение врага успеха не имели. Из пяти человек вернулись двое.
Лейтенанта позвали к начальнику штаба, но он успел вызвать на беседу с Гусом двух разведчиков. Однако они ничего интересного ему не сообщили. Да и не могли: за второй траншеей их обнаружили, они ввязались в бой, с трудом отошли.
Старший из разведчиков провел Гуса на участок захваченной траншеи. В том месте она небольшой дугой вдавалась в нейтральную полосу.
Гус осмотрелся. Узкая, полного профиля траншея была сделана добротно, с немецкой аккуратностью.
— Сколько пленных захватили?
— Шесть человек. Все раненые, двое легко.
— Насколько еще удалось углубиться?
— Метров на пятьдесят — семьдесят. Дальше — сплошная стена огня. Вернулись обратно, — ответил сержант.
Из дальнейших расспросов Гус установил, что метрах в трехстах правее на большом массиве — густой высокий бурьян. Его вполне можно использовать при переходе линии фронта, но этого не учли. Неясна была разведчикам ни система огня обороны, ни точная ее глубина, ни степень укомплектованности частей врага, ни расположение его резервов. Даже места расположения стыка между частями не знают...
— Артиллерийского командира у вас тут поблизости нет? — спросил Гус. — Есть. Вон там у бурьяна его НП, — пояснил сержант.
Они прошли на НП. Артиллериста застали у стереотрубы. Заговорили. Капитан из артдивизиона был лучше осведомлен о противнике, нежели дивизионные разведчики. Он познакомил Гуса с характером обороны врага на глубину до пяти километров.
— Снарядов мало. А то мы бы запросто подавили вражескую оборону.