— Неплохо бы дерюгу раздобыть.
— Поищу, — отозвалась Тоня.
Возле танка ничего не оказалось. Пошла к другой машине. Люки раскрыты. Безмолвие. Осветив фонариком отсек механика-водителя, она увидела на сиденье засаленный ватник, а рядышком на днище лежал свернутый грязный комбинезон. Свесилась в люк, взяла то и другое. «Теперь подостлать «раненому» есть что».
Гус взял тряпье, позвал Тоню.
— О, да тут неплохо. Какой ты молодчина! — похвалила любимого Тоня.
Она улеглась ничком, вытянула ноги и только теперь почувствовала сильнейшую усталость, хотелось спать.
— Как станет светать, обследуем, — сказал Гус. — Понадежнее замаскируемся. А сейчас вздремни, а я уж утром.
— Может, наоборот?
— Нет, нет! —возразил Гус и привлек ее к себе.
Тоня уснула. Она не слышала ни проезжавших груженых машин, ни протарахтевшего туда и обратно мотоцикла с люлькой, ни трижды проходивших и возвращающихся обратно патрулей. Гус отчаянно боролся со сном, мобилизовав всю силу воли, и не сомкнул глаз. Наблюдая местность и обдумывая план дальнейших действий, он маленькой лопаткой продолжал совершенствовать маскировку.
Когда забрезжил рассвет, Гус осторожно, стараясь не задеть спящую, выбрался из-под танка, дважды прополз вокруг него, забросал землей торчавший бурьян, подделал кое-что для улучшения обзора, тихо опустился в щель.
Тоня поджав ноги, съежившись в комочек, спала на правом боку, положив голову на вещевой мешок, левой рукой охватив лежавший возле нее автомат. Утомление и перенесенная контузия сказались на ее лице. Гусу показалось, что оно осунулось, впали щеки, чуть обозначилась синева под ее плотно закрытыми глазами. «Вот умаялась, бедняга. Ничего не слышит и не знает, как мне хочется обнять ее и поцеловать!» Он перевел взгляд на часы. Малая стрелка заметно отошла от цифры «8». Но ему жаль было будить Тоню, и он решил продлить ее сон еще на часок.
На переднем крае возобновилась пулеметная перестрелка. Орудия и минометы по-прежнему молчали. Гус насторожился. Танки шли в их направлении. Приподнял голову, пристроился поудобнее. Утренний туман какое-то время не позволял ему видеть танки. Но вот показались их контуры.
— Тягачи... По-нят-но-о, — протянул невесело Гус.
На тягаче, что остановился у дальнего подбитого танка, заглушили мотор. Другой шел прямо на них. Затряслась земля. Гус машинально прижал голову ко дну щели. Он видел, как встрепенулась Тоня, она хотела подняться и, наверное, ушиблась бы о днище, но Гус удержал ее голову.
Тягач поравнялся с ними и заглох. С него спрыгнул танкист в комбинезоне. Обошел взорванный танк, ударил ногой по разбитому ведущему катку, недалеко от которого растянулась перебитая гусеница, что-то сказал и пошел к следующему. Тут же взревел мотор, и тягач, дернувшись, пополз дальше. Возились недолго. Прицепили буксир и потащили танк. У первого остановились. Тот же человек спрыгнул и подошел к двум танкистам. Мотор тягача заглох.
— Что он болтал? — спросил Г ус.
— Сказал, что этот гробешник увезти не удастся, у него не только гусеница полетела, но и ведущий поломан. Механик-водитель ответил, что начальник заставит и этот гроб увезти. Другой, по-видимому, техник-офицер, сказал: «Заберем тот, а об этом доложим. Заставит — подумаем, что сделать». А механик на это ответил: «Двумя тягачами утянем и его».
— Утянут, точно. Их начальство не любит, чтобы своя разбитая техника глаза мозолила солдатам... Что будем делать?
Тоня ответила не сразу. На дворе ведь белый день. Небосклон очистился от туч, и солнце светило ярко, по-летнему. Она вопросительно взглянула на Г уса. Выглядывающая из-под каски повязка почернела. Лицо побледнело: сказывалось утомление. На висках — темные подтеки от пота, левая щека вымазана мазутом и припудрена землей. Отвечая, она предложила ему перебинтовать голову. Так будет легче двигаться дальше в тыл к неприятелю. Неподалеку темнел кустарник, там и залечь. Подойдет кто из гитлеровцев, она будет «оказывать» помощь, а там что-нибудь придумают.
— Не ждать же нам, когда эти барбосы вернутся с двумя тягачами и уволокут эту изуродованную черепаху, а заодно и нас раздавят как цыплят.
— Не выйдет так, дорогая, — возразил Гус. — По дороге оживленное движение автотранспорта. Нас быстро подберут и свезут в лазарет. А если уклонимся от дороги, также можем угодить в лечебный пункт. Полковой где-то поблизости должен быть. Останемся пока здесь. Ну а уж коль придут и обнаружат нас «барбосы» — перестреляем их, а сами — в тягач и пришпорим его. Мы ведь быстрее сработаем, да и сейчас кое-что предпримем.
На этом и порешили. Возле танка валялись доски от раздавленного гусеницами ящика из-под мин. Гус подобрал более или менее сохранившиеся и принялся за работу. Вскоре укрытие под танком было затянуто плащ-накидкой, на нее наброшена земля вперемешку с бурьяном. Тоня, осмотрев сооружение, сказала: