— Здорово. Сразу, во всяком случае, не разглядят. А теперь усни.
— Придется. Намотался. Голову, словно магнитом, притягивает к мешку. Через два часа разбудишь, — и, растянувшись, тут же крепко уснул. Он не знал, конечно, что дивизия ушла из этого района, и по просьбе начальника штаба соседнего соединения их поиск не был отменен. Они работают уже на тех, кто стоит на позиции. Наступать теперь на этом направлении будут они. Им также очень нужен «язык» — штабник.
В воздухе появились самолеты. Тоня пододвинулась к каткам и взглянула на небо. Девятка, другая, третья прошли над разбитым танком, а через несколько минут землю сотрясли разрывы бомб в расположении гвардейцев. С беспокойством посмотрела она на Г уса. Но взрывы не нарушили его сна. Когда самолеты улетели, подали голос советские отдельные орудия и минометы. Три снаряда разорвались метрах в двухстах. Тоня взглянула на друга, но тот и ухом не повел. «Пристрелка», — подумала она. — Будет артналет, а за ним снова наступление. Эх, если бы наши пришли!»
Промчавшийся мотоцикл прервал ее мысли. Прошло еще несколько машин с минами и снарядами. Свернули неподалеку от танка. Возможный приход двух тягачей больше всего беспокоил ее. Ведь немцы могли и развернуть эту взорванную чушку Поэтому разделываться с ними придется сразу... Но ведь день! Большое движение. «Нелегко будет «пришпорить» тягач», — вспомнив выражение Гуса, подумала она. А Петр безмятежно спал точно в своем блиндаже. Вот нервы! Можно позавидовать...
Прошло еще часа полтора. За это время вражеские самолеты дважды бомбили советские позиции. Потом на несколько минут сделалось тихо, и вдруг слитно загрохотала советская артиллерия. От взрывов мин и снарядов застонала земля. Тоня взглянула на Гуса в надежде увидеть его открытые глаза. Но нет! Его это не касается. Он спит.
Обстрел продолжался недолго, огонь перенесся ближе к дороге. Значит, началась атака. Если бы не разрывы, наверняка услышала бы родное «ура». Сколько же теперь? Ах, вот уже что. Тринадцать часов.
Артогонь неожиданно прекратился. Теперь до ее слуха доносились пулеметные очереди и частая дробь автоматов, а вскоре она услышала и заветное «ура». С час продолжался бой. Гуса она не будила, хотя тот давно уже отоспал установленную им же норму. Ветер с поля боя донес работу советских танков, и сквозь их гул снова пробилось дорогое русское «ура». По дороге к фронту подряд, с небольшим интервалом, проскочили два мотоцикла, за ними прогромыхали три батареи противотанковых орудий.
— Спешите, запросили помощь... О-o! И пехоту подбрасываете... — уже вслух сказала Тоня, увидев колонну автомашин с солдатами. И только проскочили первые машины, как лавиной обрушились «катюши». Тоня видела, как с заглохшими моторами замерли на месте машины, как трусливо, в неописуемой панике выпрыгивали из кузовов вражеские солдаты. Только сейчас она поняла причину их панического бегства с машин.
— Петя, Петя! Проснись, проснись! Сыграли наши «катюши». Фашисты бегут к на-а-м!..
Она больше ничего не успела сказать. Прижимаясь к земле и одновременно надевая на голову Гуса каску, Тоня под нарастающий гул приближающихся снарядов, перемешанный с раздирающим криком гитлеровских вояк, успела увидеть толпу солдат, бегущую к единственному укрытию — танку.
Тоня всем телом прижалась к земле. До разрывов она, однако, успела почувствовать, как что-то живое и вздрагивающее навалилось на нее. И тут совсем рядом, как показалось ей, грохнули взрывы. Она почувствовала боль в ушах.
Земля унялась от трясучки неожиданно. В нос полезла тягучая пороховая гарь. И тут же снова она почувствовала на себе что-то тяжелое и неподвижное. Ее лица коснулись скрюченные и еще дрыгающие человеческие пальцы. Тоня изо всех сил ногами и руками откинула в сторону уже бездыханное тело огромного • фашиста. Только сейчас она поняла, что произошло. На помощь ей пришел Гус. Они вдвоем оторвали пальцы гитлеровца, намертво зажавшие воротник Тониной шинели. Но не один фашист прибежал спасаться под танком. Зеленые шинели, мундиры, каски пестрели в глазах.
«Сколько же их?! И не двигаются. Неужели мертвые? подумала Тоня... Да, мертвые. Убиты воздушной волной. Нас прикрыли, сами погибли... Сюрприз судьбы!» Она оглянулась на Гуса и встретилась с его взглядом.
— Скапутились? — громко и каким-то странным, не своим голосом спросил Гус.