Ну вот, спрыгнул в траншею. Не развешивай уши! Моментально осмотрись. Видишь, враг не бросил оружия, — тройку пуль ему для очистки совести. Увидел, товарищ дерется с двумя-тремя, — пулей на помощь. Но вот все покончено. Внимательно слушай! Команда «Вперед!» ждать не заставит. Не прозевай ее. Не отсиживайся: первая траншея — только начало, надо жать дальше. Помни, артиллерия уже там трудится. Увидишь ее разрывы — смелее беги к ним. Плотнее прижимайся к своим снарядам — это, считай, наполовину победа.
Ворвался во вторую. Поступай так же. Услышал команду «Вперед!» — жми дальше. И не вздумай отстать! Даже небольшое твое отставание — смертельно может обойтись товарищу да и тебе. Вот так. Вопросы есть?
4. Спасая любимого
Гус в траншее так и не пришел в себя. Его положили на носилки. Подбежали разведчики, младший сержант Перекрестов и рядовой Дубровин.
— О-o! Родные мои. Рада вас видеть! И как кстати вы пожаловали. — На лице Тони появилась улыбка. Она обняла обоих. — Вот видите, какая встреча... Командир наш потерял сознание... Надо скорее в санроту.
Перекрестов и Дубровин подхватили носилки.
Пока дошли до санроты, дважды менялись с санитарами. Все основательно устали. Тоня нигде не разрешила задерживаться. Врач осмотрел раненого и предложил с первой же попутной машиной отвезти его в медсанбат. Носилки с Гусом поставили в кузов. Тоня категорически отказалась сесть в кабину. Все трое поехали в кузове. Стояли.
Минут через двадцать машина подкатила к медсанбату соседней дивизии. Гус очень быстро оказался на операционном столе. Сделали противостолбнячный укол. Тоня, отрекомендовавшись, что она по совместительству является и медицинской сестрой роты, попросилась присутствовать на операции. Ей разрешили.
Из операционной она вышла не скоро. У палатки ее поджидали разведчики.
— Ну как? Что с ним?
— Операция прошла успешно. Ранения, к счастью, в мягкие ткани, без поражения крупных кровеносных сосудов. Старший лейтенант потерял много крови. От этого без сознания. Сейчас ему влили четыреста граммов. Очнулся. Когда сказала, что вы тут ждете, улыбнулся.
— Как же дальше? Долго ли пролежит?
— Думаю, долго. Вы уезжайте, а я задержусь здесь. Когда узнаете новую позицию дивизии, вернетесь и доложите.
Тоня, положив шинель на руку, вернулась к Гусу в большую палатку из толстого брезента. Села возле него на топчан. Гус лежал с открытыми глазами. Слов не слышал. Она на клочке бумаги написала: «Петя, два месяца ты теперь будешь на больничном положении. Раны не слишком серьезные. Перепонки в ушах целы. Слух должен вернуться. Когда, не сказали. Покажут специалисту».
— Два месяца! — ужаснулся Гус.
«Два месяца» — глазами подтвердила Тоня.
— Сократим этот срок наполовину. Ты поможешь мне? Согласна?
«Так и знала. Наперед разведчикам об этом сказала», — внутренне усмехнувшись, подумала Тоня, но написала другое:
«Какой ты быстрый! Здесь разговоры коротки, запомни. Это тебе не рота!»
Гус прочитал.
— Нет, нет. Ты только не уходи от вопроса. Скажи прямо, согласна мне помочь?! — Он правой, здоровой рукой придержал ее и пристально посмотрел в лицо.
Тоня быстро написала:
«Петя, госпитальные порядки знаю лучше тебя... Я, конечно согласна во всем тебе помочь, но при одном непременном условии: если раны твои это позволят».
Гус в знак благодарности крепко сжал ее локоть и поинтересовался, сколько она у него думает задержаться. Тоня написала. Когда же он узнал, что она отдала ему четыреста граммов крови и скоро даст еще столько же и только после этого уедет, он возмутился. Даже приподнялся на локоть.
— Обязательно тебя надо было обескровливать? Потеряла столько сил, и еще мне крови... У них есть совесть?!