Доктор усмехнулся. То «товарищ старший лейтенант», а оказывается, никакого нет «товарища», а «мой Петя». Но, скрывая улыбку, сказал другое:
— Вы правы. Кровь еще не привезли. Но мы нашли бы другой выход. Если бы я раньше увидел вашу шинель, ни за что бы не стал брать у вас кровь... Но теперь вам лежать и не вставать несколько дней. Сам комбат распорядился. Так что набирайтесь сил и в следующий раз говорите нам правду. Врачи любят правду! Тогда они могут правильно лечить больных.
— Согласна, — быстро ответила Тоня. — Больные должны говорить о состоянии своего здоровья только правду. Но я-то не больная!
— Раз положили вас в постель и на несколько дней — значит, вы тоже нездоровы.
Врач и сестра вышли.
«Да... Как говорят, всему есть предел. Силам моим тоже. Они оставили меня, подвели...» — потягиваясь на чистой постели, подумала Тоня и посмотрела на свои загорелые чистые руки. От них еще пахло спиртом. Ощупала лицо, шею, провела пальцами по жестким, не расчесанным волосам, и ей захотелось взглянуть на себя в зеркало. Она осмотрелась. Зеркала поблизости не увидела. «Жаль. Наверное, «хороша», что врач так пристально меня рассматривал. Ну что же, ничего не остается, как поспать».
Через час с небольшим ей принесли еду. Санитарка хотела будить Тоню, но проходивший мимо врач остановил:
— Пусть три, четыре часа спит. Только после этого разбудите и покормите. Сон сейчас важнее всего, — пояснил он.
Тоня не заставила себя будить. От загремевшей кружки оброненной санитаркой, принесшей еду, она раскрыла глаза потом закрыла, протерла их кулаками, вновь раскрыла и приподнялась на локоть. Почувствовав запах горячего супа, очень захотела есть.
— Сколько же я спала? — протянула вслух Тоня и взглянула на часы. —Раз, два, три... Шесть часов! Так много?! И не почувствовала, как они пролетели. Будто только уснула.
— Значит, вы так устали, что вам неделю надо отсыпаться. А сейчас подкрепляйтесь. Второй раз приношу. Да вот спешила, опоздала. Доктор-то приказал через четыре часа вас накормить. Прошло-то больше.
— Вот и хорошо, что опоздали. Не волнуйтесь. Поспать лишний часок дали. Спасибо! — Она села и поправила волосы.
С большим аппетитом Тоня пообедала. Когда санитарка пришла за посудой, девушка спросила:
— Как старший лейтенант Гус чувствует?
— Какой Гус?
— Неужели вы не знаете?!
— У нас таких лейтенантов, капитанов и других столько перебывало! Да и сейчас их немало, разве узнаешь всех.
Тоня нахмурилась и ничего больше не спросила. Когда ушла санитарка, она подозвала сестру и попросила подать форму. Ей принесли шинель, большую, широкую, и такие же огромные сапоги.
На двоих хватит, — запахиваясь полами, тихо сказала девушка.
Через несколько минут она была уже у постели Гуса. Старший лейтенант крепко спал. Тоня заботливо укутала его, положила руку на лоб: «Не очень горячий».
— Во сне, видно, вас много раз звал. Что-то еще говорил. Отдавал команды. Рукой размахивал. Но с час как стих, — пояснил молодой парень с забинтованной головой.
— Шумел, говорите? — спросила она солдата с забинтованной головой.
— Долго. Он еще до того, как уснуть, все смотрел на дверь, не пришли ли вы.
— Покормили вас?
— Мы-то пообедали, а он отказался. Сказал, не хочет.
— Это плохо.
Тоня ушла и вернулась с толстушкой-санитаркой и обедом. Разбудила Гуса. Когда он увидел ее, повеселел.
— Ты совсем куда-то пропала. Ждал, ждал. Задремал. Во сне ты все снилась мне. Еще собака та... Снаряды «катюш» рвались. Искал рукой тебя, хотел прикрыть... Тот длиннущий офицер с солдатами, что гнался за нами, когда мы возвращались к себе, с его истеричными выкриками: «Сдавайтесь, сдавайтесь! Все равно от нас не уйдете». Я-то тогда уже не слышал, ты мне после об этом написала. Но вот удивительно. Во сне хорошо слышал его голос. Отчетливо видел его... А это не хочу! — и Гус, морщась, отвернулся от обеда.
— Я же вам говорила, напрасно несем, — недовольно буркнула толстушка. — Такой сердитый...
Тоня, не обращая ни малейшего внимания на ропот санитарки, подставила еду, глазами и жестами сказала — надо есть. Гус решительно замотал головой.
Тоня написала: «Петя, прошу есть. Ты ослабнешь. Проваляешься много больше. Если не хочешь обижать меня, ешь через силу!»
Гус пробежал глазами по записке и помрачнел. Тоня помогла ему приподняться на подушке. Подала ложку, и он, на удивление санитарки, нехотя, но стал есть. С тремя перерывами, под настойчивым нажимом Тони съел весь обед.
— Вот видите, вас он слушается. А на мои уговоры так замахал рукой, куда там...