— Вы же ее сами увели от меня, а теперь спрашиваете!..
Представляя себе, как нальется кровью суровое, некрасивое лицо командира медсанбата, и как он будет отчаянно пробирать старшую медсестру, когда установит, что Тоня уехала на мотоцикле, Ильиченкова повеселела. Поглядывая по сторонам, она вдруг увидела заходивший на них «мессершмитт».
«Неужели вздумал напасть?! Не должен бы вроде. На машины эти идиоты пикируют, и частенько. Но вот на мотоцикл не видела», — рассудила Тоня, не спуская глаз с самолета. На всякий случай мотоциклиста и Перекрестова предупредила о воздушном пирате, попросила сбавить скорость и быть готовым быстро остановиться и заглушить мотор.
«Скажите на милость, выруливает на дорогу...»
— Пикирует. Стоп! В разные стороны! —скомандовала Тоня и, когда остановились, отбежала метров десять и вровень с очередью растянулась на земле.
Впереди, на дороге, метрах в семидесяти от остановившегося мотоцикла, взвихрилась пыль. «Метко. Ничего не скажешь! Не рассчитал единственного: нашей быстрой остановки. Метраж на скорость мотоцикла прикинул очень точно...» — и посмотрела на самолет...
— Пошел еще на заход. Рассредоточиться метров на сто от мотоцикла! — прокричала Тоня и быстро побежала в сторону.
Летчик рассыпал очередь по двум «бугоркам»: Перекрестову и ординарцу Гуса. Тоня, повернувшись на спину, видела, как гитлеровец взглянул на цель. Она перевела взгляд на своих и ужаснулась: Перекрестов корчился. «Неужели ранило? Не должно, пыль поднялась позади него. Хорошо видела». Но только самолет скрылся, Перекрестов сел и помахал руками: «Порядок».
— Молодец. Ввел в заблуждение летчика, чтобы отвязался быстрее, — тихо, одними губами сказала Тоня и увидела, что «мессершмитт» делает новый заход.
Все трое прижались к земле. «Вот идиотина! «Одним» не удовлетворился, решил еще очередью угостить. Теперь, наверное, за меня возьмется... Нет. Нацеливается опять на дорогу. Пикирует. Бросил бомбу на... мотоцикл. Решил оставить раненого, а вместе с ним и нас без транспорта, — что ж, это их почерк!..» Взрыв прервал мысль Тони. Недалеко от нее в землю глухо ткнулись осколки. Самолет скрылся в облаках, растаял и звук от его мотора. Когда рассеялся дым, на дороге одиноко продолжал стоять запыленный мотоцикл. Все собрались возле него. Бегло осмотрели. В люльке нашли тринадцать пробоин. Гвардеец нажал на стартер, мотоцикл взревел.
— Напрасно старался, — с усмешкой сказал Перекрестов.
Смеркалось, когда подъехали к тыловым подразделениям дивизии. Мотоцикл поставили в укрытие и зашагали к Дону. С левобережья доносилась пулеметная трель, кое-где в стороне, а иногда и неподалеку от них, рвались вражеские мины и снаряды. Перекрестов неторопливо, просто и незамысловато вводил Тоню в курс боевой обстановки.
— Значит, перед нами румыны?
— Да, они. Подпирают их немцы. Станицу Клетскую часто бомбят. Раза два и нам перепало, потерь не было.
— Штаб дивизии где разместился?
— На той стороне, а где точно, не знаю.
— Мне на узел связи нужно зайти, — сказала Тоня.
Переправились на небольшой рыбачьей лодке. Дон начинал замерзать. Полоска воды от берега, по которой ехали, покрылась мелким, искрошенным льдом. На середине реки зеркало воды чистое. На левом берегу по проводу разыскали узел связи. Тоня одна вошла в землянку, представилась старшему и попросила соединить ее с начальником политотдела дивизии. Телефонист сказал, что его на месте нет, он у комдива.
— Позвоните туда, пригласите к телефону, прошу вас, по срочному делу, — обратилась Тоня.
Соединив, телефонист сказал:
— У аппарата, говорите. Он сегодня под «семеркой».
— Товарищ «семь», Ильиченкова докладывает. Только вернулась из медсанбата соседа, мне срочно нужно с вами встретиться. Говорю с узла связи.
Николаев сказал, что через полчаса будет у себя. Она может приходить вместе с Перекрестовым. Командиру узла связи он поручил выделить связиста и проводить их.
Разведчиков встретил ординарец. Пригласил их в крохотный блиндажик, построенный в редком кустарнике, на самом берегу Дона. Тоня осмотрелась. Квадратный. Слева узенькая раскладушка, покрытая темно-синим байковым одеялом, в центре малюсенький столик, над ним яркая круглая лампочка, подсоединенная к аккумулятору. Она хорошо освещала блиндаж. На столе стеклянная ученическая чернильница «непроливашка», ручка, несколько остро зачиненных карандашей, две вчетверо свернутые газеты и на них — блокнот, потрепанный, пухлый, размером чуть поменьше планшетки. «Исписан полностью, наверное. С ним ведь никогда не расстается его владелец. Поэтому и лежит здесь», — подумала Тоня. Во всю противоположную стенку — скамейка из двух нешироких досок на земляных опорах. На нее и уселись Тоня, Перекрестов, мотоциклист и ординарец, заканчивавший чистку автомата.