Где тонко, там и рвется.
Леснов? Кто это Леснов? Вот не помню. Совсем не помню такого командира... Многих знаю, но этого, убей, не могу представить! В волнении я ходил по землянке, садился, вставал, снова начинал ходить.
Да еще и комбрига нет — ушел к артиллеристам.
Через некоторое время привели Леснова. Он вошел в землянку нагловатой, уверенной походкой в сопровождении офицера штаба батальона, молча вытянулся. Передо мною стоял парень лет двадцати двух, небольшого роста, щуплый, в потертой шинели. Худощавое лицо, светлые с рыжеватым оттенком волосы. Небольшие серые глаза его как бы говорили: «Вот я весь тут, что хотите, то и делайте, готов все принять по заслугам».
Несколько секунд мы молча изучали друг друга. Прерывая затянувшуюся паузу, я с возмущением спросил:
— Что же вы сделали?!
— Наистрожайше наказал старшину! — дерзко бросил мне в ответ Леснов. И, подумав немного, твердо добавил: — За невыполнение приказа...
— И вы считаете, правильно поступили?
— Может, не совсем, но порядок должен поддерживаться твердой рукой!
— Когда и откуда вы к нам прибыли? — Я у вас вторично. Последний раз пять дней, как вернулся, До этого лыжником был. Потом дней десять вместе с вами, Тут стукнуло меня. После госпиталя к вам снова попросился, — быстро, словно из пулемета, выпалил лейтенант, все время глядя мне в лицо своими неподвижными серыми глазами.
— Как посмели вы расправиться со старшиной? Это же бывалый, храбрый наш моряк!
— Все может быть... О бойцах он не заботился. Не обеспечил боеприпасами...
— Вы же преступление совершили.
— Я вас не понимаю. Я сделал то, что нужно. Может быть, превысил права? Погорячился? Виноват. Я не оправдываюсь. Буду отвечать. Готов ко всему, товарищ комиссар. А вот ослушанья не терплю! Вот судите теперь меня, хотите наказывайте лично. Дело сделано — и баста!
— Не рисуйтесь! — уже не говорил, а кричал я.
Дерзкое поведение лейтенанта, походившего на восьмиклассника, надевшего на себя шинель взрослого человека, все больше выводило меня из терпения. Спокойно с ним уже не мог говорить. Да и нечего говорить: все было ясно.
— Везите его в Ореховку! — приказал я.
В Ореховке размещался наш второй эшелон.
В первые минуты после того, как увели лейтенанта, со мною повторилось то же, что и в тот момент, когда Кареев сообщил мне о случившемся. Я не знал, куда деваться. Ходьба по блиндажу не успокаивала, пробовал садиться — не мог задерживаться в таком положении, через несколько секунд снова вставал, начинал ходить, садился и тут же как ужаленный вскакивал. Горькая досада снова словно клещами сжала мое сердце. Сильнейшим усилием воли сдержался. Но вот проходят три, пять, десять минут. И чувства, словно морские волны утихшего шторма, постепенно начинают успокаиваться, рассудок все сильнее и увереннее овладевает положением.
Люди-то в бригаде все убавляются. Командиров и совсем мало. Уже не одной ротой командуют старшины. А враг усиливает давление. В третьем батальоне фашисты выбили моряков с очень важной позиции. Несколько попыток вернуть ее кончились безрезультатно. А положение надо восстановить обязательно! Кто возглавит штурмовую группу?
Тут же мысль возвращается к Леснову... Вспоминаю решительное выражение его глаз, угловатые, уверенные движения. Человек он, конечно, смелый, сомнений в этом нет. Завтра или двумя-тремя днями позже суд под председательством Воронцева будет его разбирать. Машинально останавливаюсь против того места, на котором стоял лейтенант. И снова передо мною его неподвижные глаза. А что он собой представляет, этот Леснов? Приглашаю кадровика, листаю дело лейтенанта. Из рабочих. Рано лишился родителей, воспитывался в детском доме. Во всех характеристиках и аттестациях отмечается: способный, энергичный, волевой, по характеру вспыльчив, невыдержан с начальниками, настойчив до упрямства. Сгоряча способен на необдуманные поступки. Последнее я разобрал с трудом. Оно приписано от руки, как дополнение к тексту, напечатанному на машинке.
Писавший эти строки оказался прав. Невыдержанность, горячность и привели Лескова к роковому шагу... А командир из него со временем мог получиться неплохой. И ранен был. Дважды.
Леснов. Постойте, постойте! Это не тот ли лейтенант, который пришел на помощь Казакову, когда тот вел неравный бой с вражескими разведчиками? Похожую называли фамилию. Конечно, дело от этого не меняется, но если о Лескове речь, еще досаднее становится. Ну а что, если...