— Все это правильно, — заговорил не совсем уверенно Воронцев. — Обстановка тяжелая. Но... Раз интересы дела требуют, может быть, суд пойдет навстречу. — Поразмыслив несколько секунд, он добавил: — Как бы еще на передовой какой фортель не выкинул! Очень уж отталкивающее впечатление произвел: дерзкий, угловатый, непрерывно огрызается, смотрит исподлобья, по-волчьи.
— Это вас пусть не пугает! Леснов молодой парень, вгорячах способен на необдуманный шаг. Он учинил расправу над человеком, совершил тяжелое преступление, но на предательство не пойдет. В этом я глубоко убежден.
Воронцев встал, попрощался со мной и заторопился в Ореховку.
Мы распрощались с ним дружелюбно.
А утром ко мне привели на КП Леонова. За прошедшие сутки он побледнел и осунулся, глаза ввалились. Переживания и бессонная ночь не прошли бесследно. Однако в глубине его небольших шустрых глаз светился огонек жизни. Когда я встретился с ним, на губах у него чуть-чуть обозначилась улыбка. Впрочем, Леснов ее тотчас же погасил, вытянулся, ловко приложил руку к козырьку и внятно, громко доложил:
— Товарищ комиссар, явился в ваше распоряжение для отправки на передовую — искупать кровью свою вину перед Родиной!
— Тяжелое преступление вы совершили, Леснов! — укоряюще сказал комбриг, обшаривая его с ног до головы испытующим взглядом.
— Так точно, товарищ капитан первого ранга! Горячка на преступление толкнула... — Леснов как-то съежился. — Понял я теперь, все прочувствовал глубоко. И парня очень жаль. Хороший ведь старшина. Вот непокорством только страдал. Кровью искуплю свои вину. Клянусь вам!
Комбриг подозвал Лескова к карте, подробно изложил ему положение дел на участке третьего батальона, разъяснил задачу, рассказал вкратце, какие провести подготовительные мероприятия и как лучше будет ночной атакой вышибить гитлеровцев. Закончил словами:
— Это нелегко, особенно, если учесть, что у нас почти нет людей, и сроки подготовки атаки очень малы. Выполните боевую задачу — честь и хвала вам!
— Постараюсь, товарищ капитан первого ранга! Все силы приложу. Жизни не пожалею. Думаю, фашистов вытряхнем! — приободрившись и уже оживленнее заключил Леснов.
Разговор закончился. Лейтенант, получив разрешение уйти, козырнул, по-молодецки повернулся и вышел из блиндажа. Часа через два он со взводом автоматчиков Щербакова уходил к Морозову. Когда я окончил короткое напутствие и взвод двинулся, Леснов подошел ко мне:
— Благодарю вас, товарищ комиссар!
— За что вы меня благодарите?
— Знаю, знаю за что, — улыбнувшись, сказал Леснов, — знаю! Военюрист сказал мне: «Тюрьма должна быть тебе уделом. Комиссара благодари...» Леснов вас не подведет! Фашистов вышибем! Верьте мне!..
— Вышибить мало, — надо еще удержать позицию!
— И это сделаем. Твердо обещаю вам.
Он козырнул и стал бегом догонять взвод.
К вечеру я пришел в третий батальон. В командирском блиндаже застал Морозова и Глушкова. Они недавно вернулись из штурмовой группы. Морозов доложил, что созданное подразделение укомплектовали боевыми моряками. Штурмовая группа разместилась на второй линии обороны. Леснов вступил в командование. Сегодняшней ночью группа приступает к тренировочным занятиям.
— Что скажете о Леонове?
— Трудно за полдня изучить человека, товарищ комиссар. Но... Орешек-то перед ним не простой, грызть придется... Своего следовало назначить, — протянул невесело Морозов.
— Его на чем-то другом надо было испытать, товарищ батальонный комиссар, — поддержал Морозова Глушков. — Да старички наши из моряков косо на него посматривают. Не могу пока понять почему. Может, узнали о его поступке?
— А сам людям не объявил?
Нет. Когда он рассказал нам о себе, мы посоветовали не касаться этой темы, — объяснил Морозов. И немного погодя добавил: — Лучше бы мне это дело доверили... Я был бы спокоен.
Пришлось прекратить обсуждение отданного распоряжения:
— Поручено Лескову. Так и будет! Сомневаться не стоит, товарищ Морозов... Людям надо разъяснить, чтобы командиру своему верили. А вам с товарищем Глушковым нужно батальоном командовать. Что знают люди о предстоящем бое?
— Что будут решать важную задачу. Но где и когда, им не объявляли. Сами поймут.
— Согласен. Боевой приказ объявите перед началом атаки.
Морозов остался, а мы с Глушковым направились к Лескову. Первым повстречали старшего матроса Павлинова. Он четко доложил, что один взвод работает и ночью будут занятия.
— Командир отдыхает?
— Никак нет, он на работе. Новый у нас командир.
— Что строим? — спросил я, когда подошли к работающему взводу.
— Траншею мастерим. Такую, как фашисты у нас отобрали, — ответил пожилой солдат из сибиряков, что нетрудно было узнать по потертому полушубку.