Он подозвал меня к карте и подробно расспросил, что нами сделано на оборонительном рубеже в районе большака Локня — Холм; приказал по обочинам шоссе построить несколько ложных огневых позиций и тщательно замаскировать противотанковую артиллерию. Затем, отодвинув в сторону карту, разыскал на походном столике последнюю справку — сводку личного состава бригады и несколько минут молча изучал ее.
— Да, тылы вы основательно почистили, — со вздохом заметил комкор и понимающе посмотрел на меня. — И все-таки маломальские резервы там имеются. Следовательно, тылы, спецподразделения тщательно просмотрите, сократите их до минимума. Всех высвободившихся людей направить в стрелковые роты. Когда будет совсем туго, сокращайте минометные расчеты. И там не будет — берите артиллеристов. Но помните: в стрелковых ротах люди должны быть!
Совсем неожиданно спросил о работе Курносова. А выслушав ответ, перевел разговор на другое.
— Итак, большого пополнения в ближайшие две-три недели не ожидайте. Саперов дам, одну батарею 57-миллиметровых пушек дам. В остальном обходитесь своими силами.
И опять взгляд генерала остановился на оперативной карте Несколько минут он задумчиво смотрел на нее, потом, как бы вспомнив обо мне, продолжил:
— Возможно, сузим ваш участок фронта, район Хрущевки передадим панфиловцам, а Морозова передвинем к Холму. Но готовьте его тогда не к обороне, а к наступлению.
От командира корпуса я зашел к начальнику штаба генерал-майору Антрепову. Он немолод, ему давненько уже перевалило за пятьдесят. Худой, высокий, стройный. Окончил юнкерское училище. В чине поручика участвовал в первой мировой войне, а после Октябрьской революции вступил в Красную Армию. Человек он начитанный, всесторонне образованный, с большим жизненным опытом и высокой военной подготовкой.
Познакомились мы под Холмом, во время неудачных февральских боев. После этого мне не раз довелось с ним встречаться в штабе корпуса. Разговор наш нередко касался походной жизни офицеров русской армии. Мне всегда было интересно слушать его рассказы.
Сегодня, понятно, и мне и генералу было не до воспоминаний. Мысли мои вращались вокруг сегодняшних дел. С ними я ехал в штаб корпуса, с ними шел к генералу Чистякову, они целиком владели мной и сейчас, когда я был в комнате Антрепова. Хотя час был уже поздний, я, извинившись, попросил генерала выслушать меня. Я изложил ему то, что часом раньше рассказал командиру корпуса, сказал и об обещанной помощи.
— Да, положение ваше, конечно, нелегкое, — пробасил Антрепов. — За вашим участком я внимательно наблюдаю. Он все сильнее меня беспокоит. Что же касается обещаний командира корпуса, то я прослежу за их выполнением. Участок, обороняемый Морозовым, я думаю, мы на днях у вас возьмем и взамен дадим другой, поменьше — в районе Холма.
Вышел я от начальника штаба повеселевший. На дворе стояла темная неспокойная апрельская ночь. Резкий, порывистый ветер, словно взрывной волной, хлестнул по лицу.
Когда я выехал за околицу села, ветер дул в спину, облегчал движение. Лошадь понимала, что приближаемся к дому, где ее ожидают корм и тепло. Шла она быстрее. Дорога показалась короче, да и времени на обратный путь затратил я меньше.
Комбрига я застал дремавшим на кровати. Как ни тихо вошел я, он услышал, вскочил с постели.
— Приехал? Вот хорошо! А я поджидал тебя. Рассказывай что нового, чем порадуешь?
Выслушав меня, глубоко вздохнул.
— Я знаю, Чистяков все сделает для моряков. Но и у него возможности небольшие. Полагаться остается только на себя, обходиться своими силами.
Долго мы разговаривали и спать легли уже под утро.
Накачавшись на лошади и изрядно утомившись за день, я, едва коснувшись подушки, тут же крепко уснул.
4. Вина искупается кровью
Во второй половине апреля в сводках Совинформбюро почти все время были одни и те же сообщения: «На фронтах ничего существенного не произошло».
Но многие признаки говорили о том, что фашисты тщательно готовят удар: появились у них новые огневые точки, по сведениям разведки, противостоящие нам подразделения пополнялись людьми.
Кипела работа и на оборонительных позициях моряков. Снова и снова «прочесывались» тылы. Всех, кого можно было, направляли на передний край. Тоже стремились уплотнить оборону, активизировали действия своей разведки, на удары врага отвечали контрударами.
Днями и ночами, не считаясь со временем, недосыпая, трудились в ротах и батальонах работники политотделов.