А Щербаков докладывал: по распоряжению Леснова половина людей продолжает земляные работы, четверть — на боевом посту, готовая в любой момент открыть огонь по врагу, остальные — отдыхают. Сменяться будут через полчаса.
Идем по искромсанной снарядами траншее. Большинство работающих заняты брустверами. Все другое закончено. Возле каждого матроса на врезанных в углублении площадках — гранаты, патроны. У станковых пулеметов — ленты в коробках, у ручных — магазины.
Крохотная высотка, затерявшаяся среди болот, позволила сделать траншею полного профиля, она узкая, но сухая. В этом ее преимущество по сравнению с основной траншеей Морозова.
Остановились возле лейтенанта. Леснов, свернувшись в клубочек в обнимку с автоматом, спал мертвым сном на поставленных в ряд ящиках из-под патронов. Под забинтованной головой его небольшой солдатский рюкзак. Шинель выпачкана кровью, порвана, сапоги забрызганы грязью.
— Двое суток глаз не смыкал, — глядя на лейтенанта, сказал Щербаков.
За изгибом траншеи оказалась подковообразная площадка; в это место угодили две мины из шестиствольного немецкого миномета. Положи теперь сверху два-три наката — получился бы хороший блиндаж. Сюда я и попросил собрать коммунистов и комсомольцев.
Через десять минут на площадке собралась большая группа, Человек пять были мне знакомы. Вскоре и Леснов появился.
— Разбудили все-таки?
— Да мне пора уже, товарищ комиссар. К тому же я и выспался.
Первым говорил Глушков. Он, как всегда, немногословен, Обращался больше к тем, кто пришел на пополнение. Призвал их учиться у «старичков». Всех их назвал по фамилии, рассказал о наиболее ярких боевых качествах каждого.
Необходимости говорить много и у меня не было. Коснувшись немного обстановки на фронте, я сказал, что об успешном захвате гвардейцами траншеи знает не только бригада, но и вся ударная армия.
— Так что честь и хвала вам! Но никак нельзя ослаблять волю, фашисты полезут еще. Надо отбить новый штурм врага.
— Разинями не окажемся, товарищ комиссар! — ответил Павлинов.
— Вот и хорошо. Желаю успехов!
В час ночи в стане врага загрохотала артиллерия. И тут же застонала наша крохотная высотка, откуда мы с Глушковым только что вернулись. Стоя возле блиндажа, мы видели, что сотни огненных вспышек от разрывов тяжелых снарядов буквально окутали высотку. Даже под нами тряслась земля.
— Да они, видать, со всего фронта стянули орудия! — прокричал мне на ухо Глушков.
И действительно, фашисты словно бы задались целью сровнять с окружающим болотом не только траншею, а всю высотку. Я смотрю на часы: «молотьба» идет семь, девять, одиннадцать минут.
Прибежал Морозов. Настойчиво зовет в блиндаж.
— С минуты на минуту перенесут огонь. Могут ударить и по нашему расположению.
И действительно, блиндаж наш запрыгал, коптилка погасла, в нос и рот полезла пыль. Мы остались без связи.
Огонь гитлеровцы перенесли на четырнадцатой минуте. А еще через тридцать секунд вокруг нас стихло. Зато снова застонала земля в районе траншеи. Спустя минуту последовал еще один перенос огня. Теперь гудело вокруг. Наши пушкари ударили по изготовляющимся к атаке фашистам, пытались подавить и вражескую артиллерию.
И вдруг через этот нестерпимый грохот слышим пулеметную и автоматную дробь на высотке.
— Траншея живет! Леснов действует! — весело кричит Морозов.
Немного позже стали известны подробности боя за траншею. Фашисты почти вплотную подползли к траншее. Десятки гранат разорвались совсем близко от нее. Но огонь лесновцев оказался опустошительным. Крик и топот сотен кованых сапог прекратились на второй же минуте.
Хотя гвардейцы почти непрестанно вели огонь, так что в станковых пулеметах закипела вода, враг цепями продолжал лезть. Леснов и Щербаков переставляли людей, заменяли выбывших, перебрасывали свой небольшой резерв на опасные участки.
На втором часу боя подбежавший к лейтенанту Павлинов сообщил о том, что убит уже второй командир его взвода.
— Принимайте командование! — приказал Леснов.
К трем часам ночи атаки гитлеровцев все же захлебнулись. Стрельба стихла. Лейтенант просил подкрепить его людьми. Морозов отправил взвод, с которым пополз и Глушков. Леснов сам расставил людей по огневым точкам. Ветеранами пополнили свой подвижной резерв.
Обстрел траншеи возобновился очень скоро. Видимо, фашисты успели подвезти еще несколько шестиствольных минометов. Потом опять пошла пехота. К счастью, «союзница» фашистов — ночь — стала изменять им. Облака поднялись, темнота редела, эффективность огня моряков увеличилась.