«Почему «не велено»?.. А вы кто, собственно говоря?» — рассердилась Тоня.
«Я ординарец комбата. И мне поручено проследить за выполнением отданного им распоряжения».
«Ах вот как!..»
В это время появился улыбающийся Морозов со стереотрубой. Весь день она вела наблюдение посредством этого «глазастого» прибора. Дважды к ней приходил Морозов. Она знала, что его мучил один вопрос: кто возглавит ночью разведчиков? Но он его до вечера так и не решился задать. Когда же узнал, что не Тоня, то не сумел скрыть своей радости. Не ускользнуло и сейчас от ее наблюдательных глаз его раздвоенное чувство: с одной стороны, радость, что увидел ее здесь, и, с другой, тень огорчения оттого, что скоро она окажется с ним в тяжелом бою. Ему никак не хотелось подвергать ее риску! Заметила Тоня и то, как он неохотно оставил ее. Ему хотелось с ней побольше поговорить.
«И зачем она вздумала прийти к нам в такое неудачное время? Еще, чего доброго, ночью за «языком» поползут. Видно, совсем не представлял обстановки этот Гус, посылая ее сюда!» — с досадой подумал Морозов.
— Ты видел разведчиков? — спросил Лазунков, когда Морозов подошел к наблюдательному пункту.
— Видел!—досадливо махнул рукой тот.
— Эта «дочь роты» на край света приползет. Я их к тебе послал. Думаю, что ты лучше ей растолкуешь. Времена наблюдения прошли. Мы сейчас заняты более горячим делом.
— Да, но теперь пришли. Нужно позаботиться... Ну как там?
Лазунков доложил, что переоборудование траншеи подходит к концу. Посоветовал углубить ход сообщения, вновь отрыть его там, где он прерывался, что позволило бы и раненых эвакуировать. Морозов согласился, но сказал, что в первую очередь надо все сделать по переоборудованию их основной траншеи. Он оставил политрука на НП, сам же пошел на правый фланг. Утомление с него словно рукой сняло. И все — присутствие Тони. Ему показалось даже, какой-то свежий ветерок повеял на его голову, хотя Тоня и забот прибавила. Он должен сохранить ее в этом пекле, чтобы ни один осколок не задел.
Любовь в нем вспыхнула пылкая, юношеская, как-то сразу. Их последняя встреча в батальоне, случайная и безобидная, явилась каплей, которая переполнила чашу. После той встречи «дочь роты» ни на одну минуту не выходила из его головы. Ему очень хотелось видеть ее милые глаза, улыбку, слышать ее голос. Он даже во сне видел ее много раз.
И вдруг она пришла. И пришла в тот момент, когда разгоревшийся бой захватил Морозова без остатка, когда он, может быть, впервые за эту тревожную неделю забыл ее.
«Наверно, часто так бывает в жизни, когда не ждешь...» — повторял он про себя эту фразу. Старший лейтенант шел сейчас по траншее своей обычной пружинистой походкой. Внешне Морозов ничем не изменился, по-прежнему был строг и расчетлив, но возбуждения в нем трудно было не заметить.
Когда он проходил мимо Тони, она стояла в окопе, на земляной ступеньке, облокотившись на бруствер, и, словно застывшая смотрела через линзы двенадцатикратного цейсовского бинокля на город, занятый фашистами. Морозов секунду любовался ею и тут же забеспокоился.
— Так подолгу нельзя стоять, — сказал он серьезно, когда она опустилась на дно траншеи и повернулась к нему. Лицо ее было сосредоточенно, вокруг больших глаз образовались два круга от ободков бинокля. — Можно запросто на мушке снайпера оказаться. А кому это нужно?..
Но Тоня вся была поглощена увиденным.
— Видно, и в самом деле скоро будет жарко. По всему заметно, они заканчивают приготовления...
Морозов улыбнулся: «Ни единого моего слова не услышала».
— Я не права? — удивленно спросила Тоня, и глаза ее расширились, а на лице чуть-чуть обозначилось смущение.
— Как раз наоборот!..
— А почему же вы улыбнулись?
— Потому, что вы настолько увлеклись наблюдением, что обо всем окружающем забыли. Я вам сказал — смотреть так долго нельзя. Вас снайпер снимет.
— A-а! Да всякое может быть, — просто и естественно, как о малозначащем, сказала девушка.
— Но голову не стоит под пули подставлять!.. Что же касается вашего предположения — согласиться можно вполне. Больше вам скажу: с минуты на минуту ожидаем пристрелочных снарядов. Я же вам не для красного словца сказал, что скоро мы здесь окажемся на сковородке...
Не отрывая взгляда от ее лица, он умолк. Когда ему доводилось смотреть на Тоню, он каждый раз задавал себе вопрос, как такая милая, интеллигентная девушка с умными большими серо-голубыми глазами могла в себе сочетать высочайшую образованность, огромную начитанность с исключительной смелостью, ловкостью, незаурядной волей и ненавистью к врагу?