— Четвертый я, — тяжело дыша, говорил матрос. — Командир наш лейтенант Заварзин лежит в траншее. Ноги перебиты. Руки перебиты.
Курносов слушал матроса и никак не мог узнать его. Голос очень знакомый.
— Блинов?
— Он самый, товарищ комбат.
Курносов обнял его:
— Как же тебя изуродовало!
После некоторого раздумья комбат подозвал главстаршину и четырех матросов — все, что осталось от резерва:
— Быстро туда! К Заварзину!
Он видит, как в крохотных щелочках радостно заблестели глаза окровавленного Блинова. Блинов вскакивает на ноги.
— Спасибо, товарищ комбат!
Курносов смотрит черноморцу вслед и думает: «Да, там дырку залатаем, но новую жди каждую минуту. Закрыть ее теперь нечем». И все-таки он упорно не желает согласиться с тем, что выхода нет. Его ум напрягается до предела. И Курносов посылает офицера по траншее с задачей: быстро осмотреть взводы и, где представится хоть малейшая возможность, по одному матросу снять. Собрать хотя бы двух-трех и привести к нему. Он подменит ими своих «лейб-гвардейцев», что ушли к Заварзину.
Его внимание привлекла усиливающаяся пулеметно-автоматная стрельба на левом фланге. Но вот уже положение осложнилось в центре и справа. Пришедший офицер доложил, что удалось собрать только троих матросов.
— К Заварзину!
Проходит еще несколько минут, и главстаршина с тремя матросами возвратились.
Но тут же пришлось послать резерв в центр обороны. Оттуда приходил раненый матрос, по поручению командира просил помощи...
На левый фланг Курносов бежит уже сам вместе с адъютантом старшим. Человек пятнадцать гитлеровцев напоролись на очереди их автоматов. Целая груда тел выросла перед самой траншеей. Курносов осмотрелся, прошел по траншее. Оказалось, от всей роты осталось всего несколько раненых. Единственное, на что способны, — стрелять.
На удивление, телефонная связь в эти драматические минуты работала безотказно. Я на КП очень отчетливо услышал голос комбата:
— Танк идет на меня...
Минуты тягостного ожидания. Подошел начальник штаба. Он сообщил, что к Курносову направлен взвод моряков из второго батальона. Через десять — пятнадцать минут он будет у него.
Тем временем стрельба в расположении первого батальона постепенно затихает. Телефон молчит. Нам кажется, все уже кончено. Комбриг сам крутит ручку полевого аппарата.
— Слушаю, слушаю. Я Курносов. Совсем забыл о докладе. Телефонист убит, аппарат под ним. Отбили... Но вон, вижу, танки вернулись...
Комбриг успел сказать ему о посланном подкреплении. Потом повернулся ко мне:
Удивительно, как отчетливо слышно стрельбу в телефонную трубку!
...Рой мыслей, предположений. Что там, в первом батальоне? Неужели самое худшее?
Я держу трубку в руках, подношу ее к уху. Ничего. И вдруг голос Курносова, такой близкий и родной;
— Товарищ десять, товарищ десять!
— Да, да. Говорите!
— Танк горит. Последней гранатой его… Часть пехоты у реки прорвалась. Перебрался туда. Брешь закрыли.
Снова молчание. Лицо комбрига сурово-сосредоточенно. Сухиашвили поручает телефонисту связать его с комбатом-два. Командиру второго батальона он приказывает послать еще взвод людей на помощь Курносову.
Еще раз удалось связаться с Курносовым. Вернее, сам он позвонил и настойчиво добивался «десятого», то есть комбрига, или отвечал, но комбат твердил свое:
— Товарищ десять, товарищ десять! — А потом неуверенно добавил: — Отбили и эту... Залегли... Оглушило меня...
Это было последнее, что мы услышали из первого батальона. Точнее — из района, который оборонял батальон Курносова, 1
Ценой больших потерь фашистам удалось прорвать первую позицию нашей обороны на участке первого батальона. Но вскоре они наткнулись на резерв командира бригады — наших славных автоматчиков и разведчиков, которые пропустили прорвавшиеся танки врага и почти в упор расстреляли бежавшую за ними пехоту. Гитлеровские танкисты вскоре заметили «отставание» своих и заспешили обратно. Но помогать, собственно, было некому: буквально за несколько десятков секунд вражеская пехота почти начисто была истреблена.
Теперь гвардейцы вступили в бой с танками. Командир разведроты Гус вначале бросил под танк гранату, а когда тот завертелся на месте, он пустил в него бутылку с горючей смесью. Два танка подожгли также разведчики и еще один — автоматчики.