— Джо! — зашептал он в ужасе, — Ничего не выйдет! Надо поворачивать оглобли.
— Меня зовут не Джо, а Джозефина! — услышал он в ответ. — И поворачивать поздно.
Джо тоже чувствовал себя не лучшим образом, но другого выхода не было. Коломбо будет искать музыкантов Джо и Джерри, а не музыкантш Джозефину и Джеральдину, — именно так они с Джерри нарекли себя при втором рождении.
Предстоящая встреча с Красоткой Сью и ее девочками так пугала Джо, что ему пришлось собрать все свое самообладание, чтобы и в самом деле не поворотить оглобли.
Вдруг Джо почувствовал, как Джерри пихает его локтем в бок.
— Ты только взгляни!
Джо посмотрел и — замер, забыв все на свете. Таких экземпляров в коллекции Джо еще не было. По перрону шла блондинка, одетая в черное пальто с пушистым воротником, открывавшим прелестную шейку, в черной шляпке, украшенной перьями, необычайно женственная и изящная. Картину дополняли большие голубые глаза, прелестный нежный рот и белоснежная матовая кожа натуральной блондинки.
Это видение; на стройных, ножках прошагало мимо изумленных «подруг», прижимая к себе маленькую гавайскую гитару — укулеле, инструмент, бывший очень модным во всех джаз-оркестрах двадцатых годов.
Блондинка шла, ни на кого не глядя, гордо подняв прелестную головку. Не обратила она внимания и на двух высоких странных девиц, не сводивших с нее восхищенных глаз.
— Ты только взгляни! — снова прошептал Джерри, лихо сдвигая шляпку на затылок, и глядя на блондинку восторженным взглядом. — Вот это походочка!
Узкая юбка заставляла блондинку идти мелкими шагами, отчего казалось, что нижняя часть туловища у нее крепится к верхней на шарнирах. Стрелочки швов на туго натянутых чулочках располагались строго вертикально.
Джерри покачал головой в шляпке.
— Знаешь, — прошептал он, — даже голова кружится! У нее, наверное, внутри моторчик — вправо-влево, вправо-влево…
Моторчик работал исправно, и блондинка гордо продолжала путь, приводя обеих «подруг» в отчаяние своим совершенством, как вдруг эта гармония была грубо нарушена: струя пара, вырвавшаяся из-под вагона, преградила блондинке путь.
Блондинка подпрыгнула от испуга и побежала, возмущенно оглядываясь назад. Но уже через мгновение гармония была восстановлена, и моторчик вновь заработал исправно: вправо-влево…
— Нет, никогда, Джо, никогда нам с ними не сравняться! — убежденно заключил Джерри.
Трудно сказать, кого он имел в виду, говоря «мы», — то ли весь мужской род, который никогда не сможет достичь такого же совершенства в искусстве ходить на высоких каблуках и носить чулочки со швом, то ли себя и Джо — самозваных пришельцев в мир женщин…
— Чего ты боишься? — тихо спросил Джо. — Тебя же не заставят кормить грудью! Нам главное удрать из Чикаго. Как только доберемся до Флориды. — весь маскарад к черту, а тряпки — в море.
Но Джерри в очередной раз за последние полчаса одолели сомнения.
— Нет, Джо, — сказал он, останавливаясь и ставя чемоданы на перрон, — на этот раз ты меня ни в какую авантюру не втравишь!
Всем своим видом Джерри давал понять, что не сделает больше ни шагу. Джо даже подумал, что сейчас его «приятельница» сорвет с головы парик и шляпку и запустит в прохожих туфлями на высоких каблуках.
И неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы в эту минуту бог не послал на платформу мальчишку-газетчика, размахивавшего очередным, привычным для Чикаго, экстренным выпуском и кричавшего во все горло:
— Кровавая драма в гараже! Экстренный выпуск! Семь трупов в гараже!
Джерри какое-то время остолбенело смотрел на мальчишку, потом подхватил чемоданы и, повторяя: «Кровавая драма в гараже… Семь трупов…» — кинулся к вагону.
— Вперед, Джозефина! — скомандовал он.
— Ты умница, Джеральдина! — отозвался Джо.
Новенькие «из консерватории»
Чтобы доставить джаз-оркестр красотки Сью в солнечную Флориду, были куплены билеты в отдельный спальный пульмановский вагон, и в эти минуты девушки занимали свои места, а Красотка Сью и ее верный Винсток стояли у входа, по списку отмечая приходящих. Похоже было, что гастроли все-таки состоятся, потому что в последнюю минуту Красотке позвонил Поляков и сообщил, что он, как и обещал, нашел-таки двух девочек — контрабас и саксофон — и что девушки прибудут прямо на вокзал.