Душечка сушила свои белокурые волосы, но вдруг с интересом уставилась на вытиравшуюся рядом Дафну.
— Ой, Дафна, я и не думала, что ты такая крупная! — удивленно воскликнула она, с любопытством разглядывая подругу.
— О, — захихикал: Джерри, — ты бы и поглядела, какая я была до того, как села на диету!
— Какие у тебя плечи! Руки! — не унималась Душечка, все с большим интересом глядя на него. Джерри смутился. Наверное, прав был все-таки Джо — не следовало испытывать судьбу и бегать на пляж с девушками… Конечно, в этом мешковатом, бесформенном балахоне, который назывался купальным костюмом — широкие трусы, чуть не до колен и свободная туника, почти прикрывающая трусы, — трудно было бы разглядеть в Джерри представителя худшей половины рода человеческого, и все же риск оказался неоправданно велик…
— Если бы ты таскала мою бандуру, — отбивался Джерри, имея в виду свой контрабас, — у тебя тоже были бы такие плечи!
Душечка с интересом посмотрела на свои плечи. Интересно, как бы она выглядела, будь у нее плечи, как у Дафны? Ужасно бы выглядела… Нет, пусть лучше все остается, как есть.
— Но вот одному я по-настоящему завидую, — продолжила Душечка, выглядывая из-за полотенца.
— Чему? — с любопытством спросил Джерри. Интересно, чему в его фигуре может завидовать девушка с такими роскошными формами, как у Душечки? Джерри даже перестал сушить свой парик и с интересом уставился на Душечку.
— У тебя плоская грудь! — сообщила ему Душечка. — И на тебя шить платья гораздо легче, чем на меня!
Святая правда! Роскошный бюст Душечки мог привести в отчаяние любого портного. Но Джерри сейчас нисколько не интересовали портновские затруднения. Ему казалось, что его самого по голове ударили чем-то тяжелым — он не мог отвести глаз от груди Душечки, видневшейся в вырезе такого же, как у Джерри, пуританского купального костюма. Это было выше его сил!
Душечка сначала улыбалась, потом на лице ее проступило удивление. Казалось, не было на свете такой силы, которая могла бы отвлечь Джерри от созерцания этого божественного бюста! Да и кто мог бы бросить в него камень? Но тут, слава богу, в Джерри бросили мячом, чем и привели его в чувство.
— Дафна! — кричала Долорес, — Держи мяч!
Джерри схватил мяч, все еще продолжая пялиться на Душечку, но наконец встрепенулся и преувеличенно весело закричал:
— Бежим, поиграем в волейбол!
— Бежим! — радостно взвизгнула в ответ Душечка.
«Вы мне загораживаете яхту!»
Джо казалось, что еще немного — и от него останется лишь небольшая лужица — солнце пекло немилосердно. Не спасал ни навес над креслом, ни газета, ни козырек фуражки. Да и что было удивляться — капитанский костюм члена чикагского Яхт-клуба — одежда, мало подходящая для того, чтобы разгуливать в ней в полдень под раскаленным солнцем Флориды. И Джо уже тысячу раз пожалел, что поторопился со своим планом, тем более что, судя по всему, случая свести знакомство с Душечкой в своем новом качестве сейчас на пляже ему, похоже, не представится.
Потому что вся компания шумно играла в мяч, а Душечка водила, стоя в центре круга.
— «Любит кофе, любит чай, кого любишь — отвечай!» — кричали девушки, бросая мяч, который и должна была поймать Душечка, чтобы выйти из круга.
Но вот разомлевшая на солнце Фортуна вдруг принялась крутить свое колесо, и Джо, находившийся, казалось, на самой нижней его точке, где пребывают все неудачники, стал медленно подниматься наверх. Потому что мяч бросили слишком сильно, он вылетел за пределы круга и полетел не куда-нибудь, а именно в сторону изнывавшего от жары Джо.
Ну а за мячом, естественно, помчалась Душечка, по-прежнему в купальном костюме, лишь с накинутым поверх него маленьким халатиком, едва доходящим до бедер.
Она бежала так стремительно, не видя перед собой ничего, кроме мяча, что даже не заметила, как на пути ее мелькнула чья-то, наверное, случайно подставленная нога, и Душечка полетела кувырком на песок, а когда пришла в себя то очень удивилась: красивый молодой человек в клубном костюме и фантастической капитанской фуражке стоял, склонившись над ней. Лицо его выражало сочувствие, а в карих глазах, что прятались за стеклами очков, застыла озабоченность. Душечка смотрела на него не отрываясь.
— Ради бога, извините! — приятным баритоном произнес незнакомец. В голосе его слышалось искреннее раскаяние.