От злости Джерри со всего маху рванул струны ни в чем не повинного контрабаса. Но Джо уже не слушал его — он смотрел на сцену, где появилась Душечка в вечернем платье, отделанном бисером и блестками, с открытыми плечами и спиной, и с замысловатой прической на голове. У Душечки был сольный выход, для которого она переоделась и отложила в сторону свою гавайскую гитару.
Красотка Сью взмахнула палочкой, оркестр заиграл нежный блюз, и Душечка запела. Тоненьким голоском она выводила: «Как мне хочется, чтобы ты любил меня сегодня…»
В зале потух свет, и лишь один его луч освещал Душечку в ее переливающемся платье. Вообще-то, Душечка могла бы и не давать себе труда петь, а просто пересказать песню. Ибо ее роскошный бюст, очаровательная мордашка и прелестная женственная фигурка могли заменить собою все.
Душечка в истоме закатывала глазки, прижимала к полуобнаженной труди ручки, томно закидывала голову, изображая то страсть, то томление оной… В этот вечер она явно превзошла самое себя, надеясь, что ее миллионер, как и обещал, сидит в зале… В зале перестали жевать и пялились на сцену. И с последним аккордом гром аплодисментов обрушился на голову прелестной польки.
Этот номер был в оркестре Красотки Сью тем, что называется «гвоздь программы», и после его окончания Красотка обернулась к публике и, рассыпая кокетливые улыбочки направо и налево, объявила:
— Этим номером мы заканчиваем наше выступление сегодня. Крупные знатоки джазовой музыки, которых я вижу в этом зале, — Красотка обвела зал рукой — знатоки выпивали и закусывали, двигая челюстями и кивая головами, — сумеют по достоинству оценить моих виртуозов. А о дирижере, — тут Красотка скромно потупила глазки и улыбнулась самой лукавой из всех своих улыбок, — из скромности умолчу. Ха! — И Красотка взмахнула палочкой. На сегодня было все. Девушки могли быть свободны.
Джо и Джерри прятали инструменты в чехлы, когда к ним пробралась Душечка, бледная и ужасно расстроенная.
— Уже скоро час, — жалобно сказала она, глядя на Джозефину печальными глазами, — а его все нет. Неужели не придет? — вздохнула она, — Может, он забыл?
— Знаешь, Душечка, — пряча саксофон в чехол, бодрым голосом заговорил Джо, — миллионеры — это такой народ… Да, кстати, это тебе, Душечка. — И на глазах у изумленного такой наглостью Джерри, Джо передал Душечке корзину с розами.
— От кого? — равнодушно спросила Душечка. Не то чтобы она была избалована подобными дарами, но сейчас ставки были столь высоки, а разочарование — столь немыслимым, что даже корзина чудных роз не вызвала у Душечки интереса. Она нехотя достала карточку и пробежала ее глазами. И через мгновение перед друзьями была уже другая Душечка. Куда подевалась печаль? Глаза ее сверкали, лицо светилось. — Это же от него! — воскликнула она.
— О-о-о! — вырвалось у Джо и Джерри одновременно. У Джо — потому что он привык врать, а вот Джерри — тот был удивлен по-настоящему неистощимым нахальством Джо!
— Да! — От радости Душечка перешла на шепот. — Он приглашает меня поужинать с ним на его яхте! И будет, ждать меня на пристани!
— Ну-у-у?! — изумились оба.
— Да! — торжествующе воскликнула Душечка.
Джо повернулся к Джерри и со значением посмотрел на него.
— Ты слышала, Дафна?
Душечка сказала «да». Но Душечки на земле уже не было — она витала в облаках, подхваченная вихрем пролетевшей совсем рядом Великой Американской Мечты.
— О, Джозефина! Подумать только! — мечтательно ворковала Душечка, — Дана Ковальчик, безголосая певичка, у миллионера на яхте! Ах, — Душечка закрыла глазки, — если мамочка узнает, она будет счастлива!
Джерри все понял. Он лишь смиренно вздохнул и, подняв глаза к потолку, с надеждой произнес:
— Надеюсь, что моя мамочка ни о чем не узнает… Но Душечка уже не слушала никого. Кое-как запихнув свою укулеле в футлярчик и подхватив с кресла меховое боа, она помчалась вон из зала с максимальной скоростью, которую ей позволяли развить узкое платье и высокие каблуки.
— Желаю удачи, Душечка! — успел крикнуть ей вслед Джо.
— Ты киска! — послышалось в ответ.
«Киска», хмыкнув, тоже быстро спрятала, саксофон и, перепрыгивая через две ступеньки, помечалась наверх, в номер, на четвертый этаж, где ее ждал высушенный и выглаженный заботливым Джерри капитанский костюм Винстока.
Не торопился один Джерри. Его возлюбленный — Осгуд Филдинг-третий — был тут, в зале, и сейчас пробирался между столиками, блестя глазами. Вечер обещал быть очень интересным. Для всех.