Пройдя в обнимку, щека к щеке, через всю площадку по диагонали, Дафна и Филдинг развернулись, и тут Филдинг, схватив Дафну за талию, опустил партнершу себе на колено, так что Джерри едва не рухнул на пол. Джерри лишь слегка выставил ногу, опасаясь, что Филдинг его уронит, но все обошлось благополучно. Не убившись на трудном па, они снова, щека к щеке, прошли из одного угла площадки в противоположный. И тут Джерри, не отдавая себе отчета в том, что делает, схватил Филдинга за талию и перекинул через руку так, что голова несчастного Осгуда почти коснулась пола. Филдинг было опешил, но публика неистово зааплодировала, и Джерри с Филдингом впору было начать раскланиваться.
Пытка эта продолжалась бесконечно. Постепенно пустел ресторан. Посетители, довольные и расслабленные, покидали зал, а Джерри продолжал танцевать, проклиная все на свете. Филдинг по-прежнему не позволял ему рассиживать за столом, и Джерри так устал, что теперь танцевал, почти не двигаясь.
Он вставал в центре площадки и, подняв руки на манер испанской или цыганской танцовщицы, двигал кистями, поворачивал голову и отставлял в сторону то одну, то другую ногу, а Осгуд ходил вокруг него, перепоясавшись пестрым платком, концы которого он, на манер вывернутых карманов, держал в руках. Танец их становился все более причудливым.
Но, когда оркестр заиграл очередное танго и певица хриплым голосом запела: «В поля и в леса! Соблазнять настоящих мужчин! В городах же любовь исчезает!» — Джерри пришлось поработать, и, зажав в зубах цветок, он со скорбным выражением лица, мерил огромными шагами опостылевшую площадку. При этом вид у него был такой, что Джерри украсил бы собою любые похороны, но для более веселых торжеств не годился.
И на лице Осгуда застыла печать великой серьезности и сосредоточенности. При каждом повороте он зубами же брал цветок у Джерри, и тогда уже танец вел Осгуд, держа цветок в зубах.
Под утро зал опустел, оркестр устал не меньше Джерри, но миллионер платил — и танго продолжалось бесконечно.
И лишь на рассвете, когда Джерри уже почти ничего не соображал и все движения выдавал чисто автоматически, Осгуд решил, что на сегодня достаточно, потому, что и сам наконец утомился. А кроме того, шампанское, которое они пили в короткие промежутки между танцами, не успевая закусывать, сделало свое дело — славный наследник богатства семьи Филдингов был пьян. И от вина, и от любви.
Когда они вышли неверной походкой из ресторана, уже светало, и Осгуд тут же предложил Джерри составить счастье его жизни: выйти за него замуж и попасть таким образом в тот почетный реестр, который вела миссис Филдинг. Джерри попытался было свести все к шутке и кокетливо хихикал, ударяя Филдинга цветком по носу, но миллионер стоял на своем насмерть. Й наконец, когда Джерри обещал ему «подумать», Осгуд достал из кармана футляр с этим злополучным браслетом — и Джерри превратился в невесту миллионера.
Расстались они очень нежно, хотя Джерри не позволил Филдингу ни обнять, ни поцеловать себя, повторяя, что мама не велела ему «целоваться с джентльменами до свадьбы». Осгуд пришел в восторг от такого целомудрия и, поцеловав Джерри «обе лапки», отбыл наконец восвояси на свою яхту, с цветком за ухом и слегка покачиваясь. У входа на пристань он едва не столкнулся с Джо и Душечкой, которые только что причалили на моторке и теперь в обнимку поднимались по лестнице. Потом, сильно качаясь; Филдинг залез в лодку и, дав полный газ, помчался к яхте,
Джерри же поднялся в номер, но долго не мог успокоиться. Навязчивый мотив «Кумпарситы» звучал у него в ушах, и Джерри, не отдавая себе отчета, схватил кастаньеты и, лежа на кровати, принялся отбивать ритм, дергаясь всем телом. Вот тут-то его и застал вернувшийся с яхты Джо.
«Остуд предложил мне выйти за него замуж!»
Было утро, когда Джо и Душечка покинули гостеприимную яхту Филдинга-третьего и на моторной лодке добрались до пристани. На этот раз ехали носом вперед, поскольку вчера вечером лодка пришвартовалась к яхте кормой, и этим обстоятельством Джо был весьма доволен.
Хотя сейчас он был доволен решительно всем на этом свете. «Исцеление», принесенное ему Душечкой, словно заново возродило его к жизни. Обнявшись, они шли по дорожке, ведущей к отелю, останавливаясь через каждые несколько метров, чтобы слиться в страстном поцелуе.
— Доброй ночи! — прошептала Душечка, целуя Джо, когда они поднялись наконец по ступеням лестницы, ведущей в отель, и теперь стояли на веранде.