— Эмерс!
Старый слуга появился с охапкой поленьев и ссыпал ее в камин.
— Да, сэр.
— Пусть сестры Фрауч приглядят за Анной, — сказал Соверен, поднимаясь.
— Боюсь, сэр, это будет выше их сил, — Эмерс присел и принялся складывать поленья. — Они видели миссис мертвой.
Соверен с трудом оторвал взгляд от Анны.
— А ты? Ты тоже ее боишься?
— У вас щека прокушена, сэр.
— Ясно, — Соверен сжал губы. — Я напишу записку доктору Мортимеру. Думаю, он не откажется понаблюдать свою бывшую пациентку.
— Как знаете, сэр, — Эмерс чиркнул спичками. — Но я бы связал ее от греха.
— Что ты несешь?! — разъярился Соверен.
В кабинете он еще долго мерил шагами расстояние от окна до двери, выдумывая Эмерсу наказание, в отместку ему и здесь задернул штору, запалил свечу и, немного успокоившись, сел писать записку доктору.
"Дорогой Абрахам! Вы, наверное, в курсе последних опытов по применению эфира. У меня появилась возможность оживить мою Анну с его помощью. Если вы согласны понаблюдать ее в этот период, буду вам очень признателен. Ваш Джеймс С. Стекпол".
Записку он вложил в конверт, а конверт спрятал во внутренний карман сюртука. Собирался самостоятельно, решив не звать слугу, проверил "адамс", взял остатки мелочи из бюро. До Тиботи-стрит, так и быть, можно прогуляться пешком.
Он вышел из особняка, мимоходом кивнув пожилым сестрам Фрауч, натирающим полы в дальнем конце.
Конечно, Анну придется каждый день питать эфиром, но он справится. А средств у него хватит. Он видел эфирные магазины.
Солнце разошлось не на шутку, и даже промышленные дымы, застилающие Престмут, были ему нипочем. Соверен подумал, что это добрый знак. Он легко отшагал полмили до первых домов, прокручивая в голове карту, показанную Мастифом в редакции "Хроник". Все-таки странная дуга получалась из мест убийств. Словно убийцу, Жефра, тянуло к Хайгейтским холмам и эфироизвлекательной машине. Неспроста, нет.
На Пенни-лейн Соверен зашел в отделение Королевской почтовой службы, опечатал конверт и нанял мальчишку-посыльного, который пообещал доставить записку в течение часа. Затем Соверен почтил своим вниманием отделение Колониального банка и снял со счета двадцать пять фунтов. Управляющий выдал сумму сам, не скупясь на слова, какой мистер Стекпол во всех отношениях замечательный клиент. Если что, банк всегда, в любое время, и даже любой кредит, в разумных, конечно, пределах.
Соверен улыбался, но думал об Анне. Ей нужны будут мази, какие-то лекарства, возможно, хороший хирург. И платья, да, платья.
В кэбе Соверен проехал через центр города, через площадь Фаланг, мимо здания парламента, Королевских казарм и часовой башни, полюбовался шпилями Вестфальского собора и приказал остановить в районе Лонг-Энда.
Вся неприятность с Саймоном Кипсейком состояла в том, что обитал он в берлоге на Клаузен-стрит, под самым носом у Папаши Тика. При всем том, что средства позволяли старику переселиться в район поприятней. Возможно, он сидел у Папаши Тика на крючке. Или же действительно не любил ничего, кроме родных стен.
Лонг-Энд встретил Соверена заполненной по случаю солнечного дня набережной, криками чаек, прогулочными катерами, бороздящими близкую речную гладь. Дальше по берегу потянулись портовые склады и пирсы, но Соверен взял правее, окунаясь в липкую тьму припортовых улочек.
Здесь всюду пахло рыбой и дегтем, из кабаков доносился рев пропитых глоток, дети все как один бегали в полосатых рубашках. Гостиница "Парус и медуза", прилепившаяся к остаткам крепостной стены, ранее огораживающей порт, имела статус тихого и ничем не примечательного заведения. Немногим было известно, что в ней собирались контрабандисты, перевозящие запрещенные товары по всему Престмуту. Джин, бренди, ром, хлопок из северо-американских штатов, сахар и фрукты. В общем, все то, с чего, если ты богач, нужно отстегнуть Его Величеству грабительский процент.
А так-то мы всей душой. Правь, Британия!
Соверена здесь не знали, но ему был нужен лишь один человек, некогда пойманный и отпущенный им восвояси. Этот человек, прощаясь, сказал ему: "Если будет необходимость, найдете меня в "Парусе и медузе", сэр".
Человека звали Алек Грондейл.
Года четыре назад он по божеским ценам поставлял выпивку половине кабаков Догсайд-филдс, не забывая и Неттмор. Соверен накрыл его с большим грузом в только что отстроенном канализационном канале, но, конечно, не во славу Короля, а в интересах Папаши Тика. Размах дела Папашу Тика слегка шокировал, и он испытал соблазн подмять контрабанду выпивки под себя, поэтому Алек Грондейл должен был тихо почить в том же канале с ножом в горле.