— Я оживил свою невесту, — сказал Соверен.
— И что, сэр? — уставился на него блестящими глазами Адам. — Она такая же, как прежде?
— Хочу в это верить.
— То есть, вы не видели ее еще?
— Видел, — грустно сказал Соверен. — Но я боюсь… Мне кажется, я все время буду искать отличия нынешней Анны от той, что была до смерти.
— А я бы оживил своего отца, — сказал Адам.
— Говорят, это все от дьявола.
— Все равно оживил бы.
Они принялись подниматься по каменным ступенькам, приток свежего воздуха подействовал на Соверена одуряюще. Узкий ход вывел их в широкий желоб, заполненный песком. У стенок сидели старьевщики и чумазые мальчишки, работающие у них носильщиками.
— Здравствуйте, сэры, — сказал один, приподняв драный цилиндр. — Как путешествие? Видели ли Большую Волну?
— Нет, сэр, — сказал Адам.
— Ну, ясно, — уныло покивал старьевщик, — кто видел Большую Волну, тот, наверное, уже кормит рыб в Терезе.
Приближаясь к каналу, желоб все больше зарывался в землю, пока не стал высотой всего в четыре фута. До отогнутых прутьев Соверен и Адам добрались на корточках.
— Вас ждать, сэр? — спросил Адам.
— Нет, — качнул головой Соверен.
Канал был застроен развалюхами, в которых селились люди совсем безденежные и больные. С бойкого языка какого-то острослова канал прозвали Могильным.
Соверен выбрал хибару поближе к подъему на улицу и постучал в тонкую картонную дверь. Хозяйкой жилища оказалась старуха, которая едва вставала с досок, служащих ей кроватью. За разрешение переодеться он оставил ей и куртку, и штаны, и шляпу, и даже прибавил к этому богатству несколько пенсов. На замечание, что оставленное провоняло канализацией, старуха то ли закашлялась, то ли рассмеялась.
На Клаузен-стрит, обрезав голенища сапог, Соверен появился уже в своей обычной одежде, что, конечно, тут же вызвало нездоровое любопытство среди оборванцев и нищих всех мастей. Впрочем, он быстро проскочил несколько опасных дворов, а самому шустрому любителю поживы, что увязался за ним, погрозил "адамсом".
От него отстали.
Кипсейк принимал за окошком, как настоящий банковский служащий. В комнатке, предваряющей прием, Соверена обыскал ражий молодец, изъял нож и револьвер и открыл дверь в крохотное помещение со стулом для посетителей и керосиновой лампой под потолком.
Окошко открылось спустя минуту.
Соверен не сомневался, что Саймон Кипсейк предварительно изучил его, подглядывая в какую-нибудь скрытую щелку.
— Я вас слушаю, сэр.
Саймон Кипсейк был стар. У него был надтреснутый голос, большие уши, редкие седые волосы и густые брови, которые нависали над тонущими в сетке морщин глазами.
А еще у него была замечательная голова, в которой хранилось все, что когда-либо в нее залетело. Поименованное, рассортированное, классифицированное.
Целый штат ежедневно наполнял эту голову новостями и слухами, рождающимися и умирающими в Престмуте.
— Мне нужно найти одного человека.
Соверен нагнулся к окошку. Несколько секунд он и старик смотрели друг на друга, затем Кипсейк шевельнул сухими губами:
— Пять фунтов.
Соверен выложил банкноту, и она исчезла, прихваченная худыми пальцами.
— Кто вам был бы интересен, молодой человек? — спросил Кипсейк.
Соверен уже готовился сказать, но старик поднял руку, его останавливая.
— Мне будет легче дать вам ответ, если вы сформулируете свой вопрос должным образом, господин Стекпол.
Соверен хмыкнул.
— Хорошо. Мне нужен француз. Невысокий. Курчавый. Голубоглазый.
— Так, — качнул своей большой головой Кипсейк.
— Районы Догсайд или Неттмор. Вполне возможно, снял отдельную комнату. Скрытный. Возможно, никуда не выходит днем и еду ему приносит кто-то из обслуги.
Соверен замолчал.
— Что-то еще? — спросил Кипсейк.
— Не знаю. Пожалуй, все.
Кипсейк почесал уголок губы.
— Это совсем немного информации. А вы наверняка хотите обстоятельный ответ. Вас устроит по фунту за возможный адрес?
— Да.
— Тогда по два фунта с адреса, — сказал Кипсейк и крутнулся на своем стуле.
К нему кто-то подошел там, за перегородкой, невидимый в окошко, старик пробормотал что-то скороговоркой, из которой Соверен разобрал только: "Уточните…", а затем вновь повернулся к посетителю.
— Ко мне стекается много информации, господин Стекпол, — сказал Кипсейк, сложив пальцы в замок. Глаза его блеснули из-под бровей. — Это информация разная, и криминального характера, и совершенно, казалось бы, никчемная. Но мой мозг устроен так, что хранит все. Дни рождений, количество детей, кто и когда умер или родился, имена и прозвища, кого убил на охоте герцог Скотландский и какой рыбой кормили Дикого Ричарда в замке Понтефракт. Я буду говорить вам возможные адреса, а вы остановите меня, когда сочтете нужным.