— Работают за еду, как обычные люди, — самодовольно сказал Коулмен. — Только не протестуют и не жалуются на невыносимые условия.
Он провел Соверена к яме.
Впереди у машины оказались, как усы, выдвинуты два коленчатых гибких штыря. С оконечностей их то и дело соскальзывали крохотные молнии.
— Собственно, очень простой аппарат, — сказал Коулмен. — Ремни только часто рвутся. Мертвецы, они меры не знают. Быстрей! — прикрикнул он.
Четверка эфирных работников налегла на ручку. Ротор закрутился сильнее. От нарастающего визга закололо виски. Повинуясь молчаливым жестам Коулмена, свободные мертвецы подняли перед ямой стальной щит, приставили к нему бледного, но храбрящегося Паркера, а его руки и ноги закрепили в продетых петлях.
Соверен захотел отвернуться, но Коулмен с силой хлопнул его по щеке.
— Что вы, господин Стекпол? Куда? Вам будет полезно.
Машина подрагивала.
Среди мертвецов возникло движение, и к щиту выступила рослая фигура с пикой.
— Как ни странно, — сказал Коулмен, — чтобы получить живительный эфир, надо кого-нибудь умертвить.
Он махнул рукой.
Все произошло быстро и буднично. Пика отточенным движением вошла Паркеру под ребра, он вскрикнул, вскинул голову, но через мгновение закатил глаза и обмяк, повиснув на петлях. Пропитывая одежду, хлынула кровь.
Коулмен покивал, лицо его сделалось деловитым.
— Теперь смотрите, господин Стекпол.
Чуть помедлив, мертвецы поднесли к Паркеру штыри от машины, ветвистая молния перескочила с одного штыря на другой, полыхнуло, тело Паркера выгнулось дугой и сплясало короткий танец, выбивая ритм затылком о сталь.
Свечение колбы стало ярче, зеленый свет, будто жидкость, просочился сквозь обмотку.
— Все, снимайте, — приказал Коулмен.
Мертвого Паркера освободили из петель и куда-то уволокли.
— Зачем это? — спросил Соверен.
— Чтобы вы поняли, — сверкнул глазами Коулмен, — что я не собираюсь ни с кем играть. Сейчас, например, очередь господина Жефра.
— Он же был вам нужен!
Коулмен улыбнулся Соверену, будто ребенку:
— Возможно, как уникум, как нечто занимательное, он и был мне интересен. Но я подумал, зачем мне своевольный мертвец, который к тому же слишком много знает?
Жефра закрепили на щите, как до этого Паркера. Коулмен, подойдя, провел ладонью по бритому черепу француза и вытащил кляп.
— Скажете что-нибудь, Матье?
— Гореть вам в аду! — прохрипел Жефр.
— Обязательно, — кивнул Коулмен. — Но я постараюсь выбить хорошие условия. Что с мертвецами плохо, — обернулся он к Соверену, — от них эфира всегда получается меньше, чем ты в них уже вложил.
Штыри коснулись Жефра.
Снова проскочила молния. Француз, казалось, рванулся к своему обидчику, но петли не дали ему до него дотянуться.
— Теперь моя очередь? — спросил Соверен, когда Жефра сняли со щита.
— Почему? — удивился Коулмен. — Вы выполнили свою часть договора, я выполнил свою. Мы с вами расстаемся полюбовно.
— То есть, вы не убьете меня?
— Зачем?
— Разве вы не боитесь, что я кому-нибудь расскажу?
— Нет. Слухи и так ходят по Престмуту. Слухи ходят, а денежки капают. Вам же самому наплевать и на город, и на Королевство. Кому вы расскажете?
— А если я решу мстить?
Коулмен больно постучал тростью Соверена по лбу.
— Господин Стекпол, а Анна? Вы так и бросите ее? Кроме того, боюсь, вы совершенно не представляете моей силы. У меня армия, — он широким жестом показал на мертвецов, — а у вас?
— Тогда развяжите меня, — сказал Соверен.
— Конечно, — согласился Коулмен. — Но позже. Глуши машину! — крикнул он и подхватил Соверена под руку.
Вместе они вернулись к карете.
Гул стих. Земля перестала дрожать. В небе появился просвет, одаривший солнечным светом далекий холм.
— Вас отвезут домой. К Анне, — сказал Коулмен.
— Анна! — выкрикнул Соверен, взбрыкнув. — Анну ли вы мне вернули? Она же не сможет даже улыбнуться мне!
Владелец "Эфирных механизмов" вздохнул.
— Открою вам секрет, дорогой мой. Когда я порезался о скол колбы, и капля моей крови попала внутрь, мертвец, вдохнувший эфира, стал подчиняться мне. Вы поняли? Обрисовать план действий? Возвращаетесь домой, берете запасную колбу, что я оставил вам, капаете крови. И Анна становится целиком и безраздельно ваша! Вы же именно этого хотите?
— Что?
— Все, не злите меня!
Коулмен открыл дверцу кареты.
Соверен был настолько ошарашен секретом, что беспрекословно позволил себя усадить. Моя Анна, подумалось ему. Целиком и безраздельно.