— Аника, значит… — проговорил Оскар и повернулся ко мне, я успела вовремя опустить взгляд. — Что ж, буду рад проводить тебя в наш увлекательный мир, — он вновь оказался рядом и стал обходить меня по кругу, как змей, накидывающий смертельную петлю на свою жертву. — Ты знаешь, кто я?
— Оскар Золотницкий, — ответила я, глядя в пол.
— Хорошо. А как ты меня будешь называть?
Сделав глубокий вдох, я проронила:
— Хозяин.
— Очень хорошо, — кажется, Оскар действительно остался доволен моими ответами. — А я буду называть тебя Куколкой, ты не против?
— Нет…
— «Как прикажете, Хозяин», — выпалил мне в ухо Золотницкий. — Повтори.
— Как прикажете, Хозяин, — слова прозвучали тихо и резко, я и сама испугалась того, что произнесла.
— Умница, Куколка, — он пригладил меня по голове, будто собаку. — Теперь я готов выслушать твои табу.
Я коротко глянула на Адлера. Тот молчал, но еле заметным жестом дал мне понять, что я должна повторить то, что уже говорила ему.
— Никакого секса, — произнесла также тихо.
Оскар приблизил своё лицо к моему.
— Жаль, — выдохнул он мне в губы. — Но ты ведь всегда можешь передумать.
— Я не передумаю…
Едва прозвучали эти слова, как тут же оборвались, потому что Золотницкий ударил меня по щеке. Не так чтобы очень больно, я скорее просто испугалась. Но это было обидно, жутко обидно.
— Тебе не давали слова, Куколка, — жёстко заявил он.
— Оскар, — сказал Станислав, — не переусердствуй.
— Она ведь моя, — напомнил Золотницкий с едким смешком и обратился уже ко мне: — Куколка, какие ещё табу у тебя есть?
Ещё не отойдя от оплеухи, я молчала. Страх покрыл меня липкой коркой. Если бы я вознамерилась тут же уйти, стали бы они меня держать?.. Не знаю. И не могла узнать, поскольку упрямо оставалась на месте.
«Это просто игра», — вспомнила я слова Артура.
Так хотелось ему верить в этот момент. Но для меня всё выглядело слишком серьёзно и опасно. Я заперта в комнате с двумя мужчинами, каждому из которых ничего не стоит причинить мне боль, и это даже доставит им удовольствие.
«Боль может быть приятной», — прозвучал в мыслях голос Адлера.
Ему тоже я бы поверила с радостью. Вот только приятно мне не было, нисколько.
— Куколка, ты язык откусила? — напомнил о себе Золотницкий.
— Нет, я…
— Хорошо, — он погладил меня по щеке, которая всё ещё горела от его пощёчины. — Я не буду тебя обижать, моя маленькая, — Оскар вроде бы ласково обнял за плечи, но меня в буквальном смысле затрясло. — Ну-ну, Куколка. Неужели ты настолько пуглива?
— Я ведь предупреждал, что у неё нет опыта, — сказал Адлер.
Золотницкий что-то фыркнул и погладил меня по обнажённой спине. Дрожь не унялась совсем, но я постаралась взять себя в руки и не трястись, как осиновый лист.
— Всё хорошо, Куколка, — прошептал Оскар мне в ухо и снова спросил в полную громкость: — Итак, у тебя будут ещё табу?
Я приготовилась сказать, чтобы он не прикасался ко мне — вот ещё одно моё табу. Но затем вспомнила наставления Артура, который предупредил, что хорошие деньги я заработаю лишь в том случае, если Оскару всё понравится. А ему нравилось меня трогать.
— Больше нет, — ответила я и быстро прибавила: — Хозяин.
— Чу́дно! — обрадовался пан Золотницкий. — И последнее: твоё стоп-слово?
Вновь на мгновение встретившись глазами со Станиславом, я произнесла:
— Рамка.
— Тогда, пожалуй, начнём! — засмеялся он демоническим смехом.
Только тогда я осознала, что вот это и есть та грань, ступив за которую, уже не выпутаюсь из сетей, покуда всё не закончится. Покуда меня не выпустят. А выпустят меня тогда, когда вдоволь наиграются. И не осталось никаких сомнений в том, что я не выйду отсюда прежней.
Глава 10
Мужчины заняли места рядом с низким стеклянным столом: Золотницкий сел в кресло, Адлер — напротив него, в точно таком же. А я стояла потерянная, не зная, что мне делать. Хотя, может, стоило порадоваться, что про меня забыли на какое-то время. Вот только продолжалось это недолго.
— Куколка, — позвал Оскар, — налей нам виски.
Кивнув, я стала озираться по сторонам в поисках бара. Заметила его над камином. Пока ходила, мужчины начали диалог. До меня доносились обрывки разговора, но речь шла о делах, которые не касались моей персоны. И я немного выдохнула.