Это его естество зажато в моей ладони…
И только я подумала об этом, как рука моя стала твёрже и уверенней. Она будто уже запомнила необходимые движения и стала самостоятельной.
Золотницкий тоже ощутил перемену и отпустил. А я забыла о нём окончательно. Пока Оскар свалился на спинку кресла и потерял связь с реальностью, моя связь с Адлером только набирала обороты. Не знаю, чувствовал ли он то же самое, или мне только так казалось, но в те минуты я доставляла удовольствие ему, утопая в его глазах, падая вместе с ним в какую-то нереальную бездну…
Всё закончилось, когда Оскар громко застонал. Наваждение рассыпалось. Одновременно с диким стоном мои пальцы, руку и платье оросило струёй спермы. Залп повторился трижды, и трижды Золотницкий конвульсивно дёргался, скрежетал зубами, кажется, даже матерился.
Я посмотрела на дело рук своих и тотчас перепугалась, быстро убрала ладонь, выпустила член. Чуть не заплакала от испуга.
Господи… Что я натворила?..
— Это было охуенно! — выпалил Оскар и поднял затылок с подголовника. Он заглянул мне в лицо с уже знакомой ехидной усмешкой. — Не хочешь прибраться?
Он показал глазами на стол. Я быстро схватила салфетку и стала счищать капли спермы с его брюк. В этом смысле Золотницкому повезло куда больше — почти вся его сперма оказалась на мне. И себя мне тоже хотелось привести в порядок как можно скорее. Не только утереться салфеткой, а вообще скинуть с себя это платье и залезть целиком под душ.
— Видимо, ты всё-таки умеешь притворяться, Куколка, — Оскар просунул руку между моих бёдер и, конечно, обнаружил, насколько я вся мокрая. — Надеюсь, ты не кончила. Я ведь тебе не разрешал.
— Нет, Хозяин.
Он улыбнулся и сделал жест, чтобы я встала. А мне и за радость было.
— Знаешь, Куколка, — поправляя застёжку на брюках, сказал Золотницкий, — обычно с такими, как ты, я не встречаюсь дважды. Но тебя бы мне ещё хотелось увидеть. Может, в следующую нашу встречу мы познакомимся поближе?
— Тогда и решите, — не дал мне и рта открыть Станислав. — Оскар, надеюсь, теперь наши переговоры пойдут живее?
Золотницкий не отвечал с минуту, он сверлил меня взглядом. Наконец, произнёс:
— Не хочется тебя отпускать, Куколка. Но, боюсь, если ты останешься, мы со Стасом до утра беседовать будем. Так что на сегодня ты свободна.
— Хорошо, — я кивнула.
— Что надо сказать? Ты же вежливая девочка, — намекнул Золотницкий.
— Спасибо, Хозяин, — проронила спешно.
— Иди, Куколка. Иначе через десять минут ты уже просто так не отвертишься.
Глянув на Адлера, я заметила, как он медленно моргнул и указал на дверь подбородком. На негнущихся ногах я побрела к выходу. По дороге вспомнила о туфлях, подхватила их с пола. Потом вспомнила и об оставшемся белье, но тут же поняла, что это плохая идея — снова заговаривать с Золотницким.
Пока шла до двери, мужчины молчали. Меня провожал глазами лишь Оскар, Адлер даже не повернулся. Прежде, чем уйти, я снова глянула на него.
— Хочешь остаться? — спросил Золотницкий с явным вызовом.
Мне этого намёка хватило, чтобы живо опомниться и вылететь прочь из комнаты.
Глава 14
Лишь оказавшись по другую сторону двери, я поняла, как дико бьётся моё сердце. Пульс в запястьях, в висках, на шее грохотал так, что я бы не удивилась, если б упала замертво в ту же секунду. Кровь разогналась до предельных скоростей. И руки, и ноги мелко дрожали, глаза слезились так и не выплаканными слезами.
Боже… Что я наделала?.. Ради чего?..
Только теперь до меня дошло, что никаких обещанных «чаевых» я так и не получила. Да и вообще никаких денег не увидела.
Меня опять обманули?..
От этой мысли стало дурно. Прежнее жульничество, в которое я вляпалась с документами, уже не казалось столь бессердечным и подлым. Тогда у меня только забрали деньги, а сейчас… А сейчас мною грубо и пошло воспользовались. Не моими деньгами, а именно мной. Моим телом. Моей душой…
— Эй, ты в порядке? — услышала я чей-то голос, но не успела разобрать, знакомый или нет.
Всё плыло перед глазами. Кажется, я падала навзничь.
— Эй-эй-эй!..
Чужие руки подхватили меня, не дав позорно растянуться на полу. Я почувствовала сильный хват на плече, а затем и на груди. Рефлекторно появилось желание отмахнуться, нагрубить, заочно обвинив в домогательствах. Но внезапно в голове чуть прояснилось, и стало понятно, что голос, который я слышу, принадлежит… девушке.
— Да что с тобой? Держись! Ты в порядке? — она держала уверенно и не давала мне шататься. — С выпивкой переборщила?..