Белов лишь кинул на прощание:
— Ладно, Григорьева. Но заруби себе на носу: одно опоздание — и вылетишь отсюда ко всем чертям!
Когда он ушёл, я медленно, осторожно выдохнула. Потом глянула на Алексея и произнесла одними губами: «Спасибо». Он махнул мне разделочным ножом и улыбнулся. А я побрела к своим посудомоечным машинам.
Глава 19
Смена посудомойки в ресторане — отдельный вид персонального ада. Наверняка многие считают, что возможности современной техники сильно упрощают процесс. Да, мыть вручную мне почти ничего не приходилось, кроме самого дорого фарфора, — всё делали за меня специально обученные машины. Но вот всё остальное…
Сначала посуду нужно было сложить в здоровенные поддоны, дабы ничего не разбилось при переноске. Никакой каталки у меня не было, я всё носила собственными руками. Любая посуда — гостевая, кухонная, персональная — сваливалась ко мне. Дальше её нужно было предварительно очистить от остатков еды, рассортировать, разложить по специальным отделениям. После мытья каждую тарелку, вилку или чайник ждал новый этап — сушка и натирка. Нетрудно догадаться, что последний из них был порой самым трудоёмким, а Белов никогда не упускал возможность даже за малейшее пятнышко на столовом приборе заставить меня перетереть заново всю партию. Всю. От первой до последней. Таким образом я порой натирала по два, по три, по четыре раза одни и те же предметы. Иногда даже казалось, я сейчас в них дырку протру. Ну, или пальцы у меня отвалятся ко всем чертям.
Про разбитую посуду просто промолчу. Даже если она билась не по моей вине (а такое случалось нередко), в любом случае за эту часть ресторанного имущества отвечать приходилось мне собственной головой и зарплатой. Так что штрафы на работе не являлись редкостью. И всё же со временем я кое-чему научилась — маленьким хитростям, которые помогали мне оставаться на плаву и лишний раз не страдать.
Зачем я всё это рассказываю? Возможно, затем, что в этом и заключались все мои мысли и вся моя головная боль в течение всех двенадцати часов смены. На другое не оставалось ни сил, ни времени. Так случилось бы и в этот раз, если бы не события ушедшей ночи. Они не покидали моей головы, не желали никак останавливаться — всё кружились и кружились, отвлекая от рабочих забот и заставляя волноваться.
Ведь уже сегодня вечером я снова должна была пойти в «Империал». И там, вполне вероятно, снова встретить его — Станислава Адлера, мужчину с неземным голубым взглядом, в котором всегда горел ледяной огонь…
— Григорьева!
Я подпрыгнула на месте. Вилка, которую я как раз натирала до скрипа, выпала из рук. Тимофей очутился на «месте преступления» всего за секунду.
— Так вот как ты относишься к своим рабочим обязанностям! — его цепкий взгляд прожёг несчастный столовый прибор, лежащий у моих ног. Странно, что вилка не расплавилась. — Считаешь, нормально бросать посуду на пол, да?!
— Я… Я… Я случайно… Я не хотела…
— Хорошо, что я увидел! А небось, пока я не вижу, ты всё тут раскидываешь?!
— Я помою… Я…
Белов ткнул толстым пальцем-сарделькой в гору только что вымытой и перетёртой посуды:
— Всё перемыть!!! — прогремел он победно.
Спорить было себе дороже, а о заслуженном обеденном перерыве, на который я планировала пойти сразу после того, как разберусь со злосчастной вилкой, можно было и вовсе забыть.
С трёх часов ночи и по сей час в моём желудке побывал только Кирин клаб-сендвич. И пока другие работники кухни получали положенные им пайки, я снова загружала стирку, принимала очередной поддон с уже испачканной посудой и выслушивала претензии официантов, которые ругались, что им уже не хватает чашек для кофе.
Я уже сто раз пожалела, что вышла сегодня на работу. Строго говоря, это была не моя смена. Но вторая посудомойка, Катерина, приболела, о чём я узнала только вчера вечером. Если б не подменила её, у нас обоих наверняка случились бы проблемы. Тимофей, как минимум, сделал бы выговор, а Катя и вовсе могла бы лишиться работы. А это для любого приезжего — страшное событие. Тем более, у Кати маленькая дочь. Я бы не простила себе такую подставу.
К семи часам, когда предполагался ужин для работников, у меня так и не появилось никакого просвета в работе, что было ожидаемо — пятница, вечер, все заведения битком. «Аист» в этом смысле не мог стать исключением. Да и в царящей суматохе я сама забыла о еде.
Где-то между восемью и девятью, в самое оживлённое время, рядом с моим закутком появился Алексей. Он поставил прямо на посудную стойку тарелку с макаронами и мясными шариками. Я на автомате схватила посудину и уже собралась отправить всё её содержимое в мусорный бак.