— Вы… вы просто хотели перевязать мне ногу? — я отказывалась верить в то, что говорю, потому что это скорее походило на бред.
— А ты на что рассчитывала? На увлекательную вечеринку?
— Почему просто не сказали?.. Почему?..
— Потому что ты орала, как невменяемая, — перебил Адлер. Он закрепил край белой ткани так, чтобы перевязь не разболталась, и ещё раз критически оглядел дело рук своих. — Готово.
Я лежала с открытым ртом. Дар речи, кажется, покинул меня надолго. Что, блин, происходит?!..
— Аника, — выдохнул Адлер и улёгся набок, прямо между моих разведённых ног, — почему ты так на всё реагируешь?
— Как?.. — еле произнесла это слово и тотчас закусила губу, когда ощутила мягкое скольжение указательного пальца по своей ноге.
Это было и щекотно, и приятно, и всё ещё страшно после всех пережитых ужасов.
— Эмоционально, — протянул Станислав. — Слишком эмоционально. Чересчур эмоционально.
— Не понимаю, о чём вы… — я стиснула зубы, когда рука Адлера снова оказалась в опасной близости от нежных лепестков, абсолютно беззащитных перед его взором и действиями. — А как мне ещё реагировать?..
— Не знаю… — задумчиво ответил он, опять остановившись буквально в паре миллиметров. — Я впервые сталкиваюсь с подобной реакцией. Но не стану скрывать, что это… притягательно, — Станислав тихо усмехнулся. — Так что меня не удивило, что Оскар так запал на тебя. Его можно понять. Искренние яркие эмоции — самое ценное, что можно получить от БДСМ-практик. Всё остальное, — кончик его пальца снова пришёл в движение, стал неторопливо очерчивать окружность по моему лобку, — разные приспособления, фетиши, игры и многое другое — просто вспомогательные элементы, чтобы оживить то, что часто как будто бы отмирает в человеке…
Я запрокинула голову, сильно-сильно зажмурила глаза. Адлер снова меня пытал — не менее жестоко: почти-почти добирался до самых чувствительных мест, подбирался близко-близко, а затем опять уводил руку.
— А что в человеке отмирает? — со стоном спросила я, чувствуя, что эти действия доставляют всё меньше дискомфорта.
Скорее уж наоборот — они дарили нечто абсолютно новое, незнакомое, чарующее. И мне хотелось одновременно закричать: «Прекратите!» и «Продолжайте!».
— Чувственность, — выдохнул Станислав, и я поняла, что его губы тоже оказались слишком близко к моим губам — тем, что между ног. — С возрастом или под гнётом обстоятельств люди часто теряют способность получать удовольствие. Уже не настолько сгорают от желания, не настолько открыто и живо реагируют на обыденные вещи.
Кончик его языка прошёлся едва-едва по кромке дрожащих лепестков.
— Что вы делаете?.. — зашептала я в потолок, выгибаясь в пояснице, хотя цепи удерживали слишком сильно, но невозможность двигаться только больше заводила.
— Доставляю удовольствие, — ответил Адлер, его дыхание обожгло мою промежность.
— Кому?..
— Себе, — ехидно заявил он и снова коснулся языком мякоти губ, на этот раз дольше и чувствительнее. — И тебе.
— Вы уверены, что я этого хочу?
— А ты уверена, что ты этого не хочешь?
Ещё один смешок. Я попыталась отстраниться, но, конечно же, не смогла. Адлер полностью накрыл ладонью мой лобок и слегка придавил. Я застонала в потолок. Ощутила, что тело придаёт меня, и я уже вся теку от этих издевательств.
— Обманщица, — как будто бы пожурил меня Станислав. — Ты не в состоянии сдержать свои реакции.
— Пожалуйста…
— Что «пожалуйста»?
Я сама не знала, о чём хочу попросить. Тем временем ласки стали настойчивее. Станислав распалял мой клитор руками. Осторожно, но уверенно. Он словно заранее знал, как прикоснуться, чтобы я изнывала от желания.
— Пожалуйста… Я… Я…
— Да?.. — вопросил он, совершая аккуратные плавные движения вверх и вниз — до дотрагиваясь до пульсирующей точки, то уходя ко входу во влагалище. — Продолжай, Аника. Что ты собиралась сказать?
— Я… Я… а…
Он слегка надавил на клитор, раздвинул губки в стороны и поцеловал… Прямо туда. Его щетина немного кололась, но это скорее добавляло острых ощущений. Когда Станислав стал вращать языком, я окончательно потеряла всякую возможность связно говорить.
— О, боже… Боже… — вырывалось непроизвольно от непередаваемого наслаждения, которое я испытывала в тот момент.
Все сомнения, что это нужно немедленно прекратить, испарились начисто. Теперь я точно знала, что хочу лишь одного — чтобы пытка продолжалась как можно дольше. Ещё и ещё. Бесконечно. Пока я не распадусь на части от безумного экстаза.