Да мне и не хотелось. Всё изменилось — мои желания и нежелания тоже. Отныне я мечтала, чтобы Станислав продолжал и эту странную ласку.
Но он вдруг вытащил палец и притронулся им к моим губам, заставил открыть рот, скользнул между зубов. Я почувствовала вкус собственных выделений. А затем Станислав снова меня поцеловал, наша слюна смешалась, его язык переплёлся с моим. Я будто погрузилась в туман и уже не отдавала отчёта в том, что происходит.
— Скажи это, Аника, — глухо произнёс Адлер, когда от долгого поцелуя нам обоим стало не хватать воздуха. — Скажи.
Глава 36
Я дышала тяжело и часто. Будто сгорала заживо, плавилась под бездонным голубым взором. То, как сейчас я желала этого мужчину, не поддавалось никаким описаниям. Он был нужен мне больше, чем кислород.
— Трахните меня, — попросила совсем тихо.
— Скажи громче.
Я всхлипнула и повторила, как он этого хотел — громко и внятно:
— Трахните меня, Господин.
Станислав поцеловал меня коротко. И поднялся на колени. На моих глазах он расстегивал рубашку. Я затаила дыхание, следя за тем, как он обнажается. Вид его нагого торса с чётко обрисованными кубиками пресса заставил меня ещё сильнее изнывать от желания. Адлер был совершенен каждой своей атлетической чертой, словно его высек из камня древнегреческий скульптор.
Расстегнув брючный ремень, Станислав высвободил член. Как я и догадывалась, размеры не только восхищали, но ещё и пугали. Я и представить не могла, что столь громадное орудие может проникнуть в меня. Даже подумала, что следует немедленно прекратить всё это, потому что мне будет наверняка очень больно. Однако Адлер опередил слова, которые так и застряли в моём горле.
— Не бойся, — он лёг сверху, очутившись между моих ног и приставил головку члена ко входу во влагалище. — Просто расслабься.
Провёл несколько раз, снова дразня клитор. Но расслабленность едва была возможна. Я боялась. Ужасно боялась. Умирала от страсти, но безумно страшилась того, что должно случиться. Когда Станислав попытался войти, все мышцы в моём теле напряглись до предела.
— Ты должна мне доверять, — сказал он с надрывом. Его будто самого раздирало изнутри.
Он ещё раз проник в меня пальцем. Я застонала, выгнулась. Боли не было. Было только удовольствие, от которого я вновь вся потекла. Затем Станислав добавил ещё один палец. И напряжение внутри повысилось. Он продолжил меня трахать рукой, пока я не стала получать наслаждение и от этих ощущений.
В какой-то момент пальцы сменили член. Разница оказалась колоссальной. Я охнула. Станислав зарычал тихо сквозь сомкнутые зубы. И мне стало больно, резко, пронзительно. Так больно, как будто меня рубят топором. Я закричала. Если бы не пристёгнутые руки, оттолкнула бы от себя Адлера, но, увы, не могла. Потому снова закричала.
— Тише, — прохрипел Станислав. — Тише, девочка. Тише.
Перестав кричать, я внезапно поняла, что мы с ним соединены телами. Член Адлера полностью находился во мне, внутри меня. Я ощущала всю его мощь, тяжесть, сильную и внушительную наполненность.
Станислав коснулся губами моих губ. Мы целовались, но он не делал никаких движений, просто оставался внутри, и вскоре боль отступила совсем. То, что казалось ещё недавно режущим и невыносимым, ушло.
Не знаю, понял ли это Адлер, но именно в тот момент он начал осторожно двигаться. Сначала каждое его движение пронзало меня с ног до головы, будто разряд тока. Ни кричать, ни стонать, ни произносить каких-либо звуков я попросту не могла. Чувств, ощущений, эмоций было настолько много, что они могли быть пережиты лишь в моей собственной душе.
Медленные, плавные толчки постепенно становились всё быстрее и агрессивнее. Станислав будто бы сдерживал себя, но теперь его прочная броня дала трещину, он стал пронзать моё тело с напором и жаром. Из его груди доносилось протяжное низкое рычание. Ему вторили мои тихие стоны, которые вскоре переросли в оглушительные, но я не уставала кричать, не уставала внимать этим диким волнам страсти, которая проводила в восторг и ужас.
Адлер завладевал мной целиком, безвозвратно. Мне хотелось обнять его, изо всех сил, хотелось полностью слиться с ним в этом безумстве. Он рвал меня нещадно, а я желала ещё и ещё, до боли, до неистовства, до самой смерти.
И мне действительно показалось, что сейчас я умру, когда по телу понеслись сильнейшие оргазмические токи. Кричать не осталось ни сил, ни возможности. Экстаз пронзил нереальной вспышкой. За ней последовала вторая, третья. Станислав точно убивал меня, снова и снова доводя до пика наслаждения.