Даже не знаю, кончила ли я несколько раз. Или это был один настолько мощный и длительный оргазм. Но остановился он лишь тогда, когда Адлер вдруг резко вышел из меня и излился горячей спермой на мой живот. Его совершенное тело блестело от пота, а головка члена пульсировала, выплёскивая несколько мощных залпов, один за другим.
Немного отдышавшись, Станислав наконец освободил мои руки, а затем и ноги. После чего лёг на постель и сгрёб меня в объятья. Я прижалась щекой к его атлетической груди, покрытой жёсткой тёмной порослью, и слушала, как бешено бьётся его сердце. Мой пульс тоже ещё долго не мог выровняться, да и вообще едва верилось, что всё это случилось в реальности. Не приснилось и не привиделось, а в самом деле я сейчас лежала в сильных властных руках хозяина «Империала», окрылённая и полностью опустошённая от адреналина и просто космического оргазма.
Глава 37
Чувство, будто бы я очутилась в раю, окутало с головой. Я всё плыла и плыла в этом сладостном потоке безграничного счастья и боялась, что вот-вот что-то случится — прозвонит будильник или кто-нибудь вдруг толкнёт в плечо, и окажется, что всё это мне только приснилось. Но наше единение со Станиславом было самым настоящим, реальным, осязаемым. Я купалась в его руках, будто в океане сильной, суровой нежности.
Могла ли я когда-нибудь представить, что такой мужчина станет моим первым? Никогда. Более того, я вообще не могла себе представить, что мой первый раз будет настолько восхитительным. Лучше, чем что-либо, произошедшее со мной за всю мою жизнь. Не с чем даже сравнить.
Чуть не разревелась от того, насколько счастлива. Несколько слезинок всё-таки сорвались с ресниц, я тихо всхлипнула.
— Эй, что за дела? — недоумённо посмотрел на меня Станислав.
— Всё в порядке, — я стыдливо зарылась в его объятья, чтобы он не видел моего пунцового лица.
— Неужели были настолько больно?
— Немного, — призналась тихо и тут же добавила: — Но дело не в этом.
— А в чём?
Я сдавленно улыбнулась сама себе, всё ещё боясь разрушить эту зыбкую идиллию.
— Не спрашивайте. Это трудно объяснить.
— Немного странно, что ты всё ещё зовёшь меня на «вы». Мы ведь… в каком-то смысле сблизились, — Адлер одарил меня улыбкой.
И только сейчас в полутьме приглушённого света я рассмотрела едва заметные ямочки на его щеках и подбородке.
Господи… Какой же он красивый…
— Да, в каком-то смысле… — я постаралась ответить ему ласково, вложить в свои слова больше смыслов, чем произносила вслух.
Я говорила с трудом, но в голове моей кружилось так много мыслей, что я не сумела бы их пересказать и за несколько часов непрерывного монолога. Просто надеялась, что Станислав понимает это, как понял с первого раза практически всё о моём теле, которое я сама толком-то и не знала.
— Значит, это и есть БДСМ? — решила немного сменить тему разговора в более серьёзное русло.
Но, вопреки моему ожиданию, Адлер почему-то рассмеялся. А я ещё сильнее смутилась.
— Нет, Аника, — сказал он мягко. — Если не считать наручников, никакого БДСМ у нас не было. И то — пристегнуть тебя было скорее превентивной мерой.
— Как это? — улыбка окончательно покинула меня, я почувствовала себя в очередной раз полнейшей дурой. — Но вы говорили…
— Ты, — перебил Станислав.
— Ты… Да… — я потупилась. — Ты говорил, что хочешь, чтобы я пошла с тобой на БДСМ-сессию.
— Говорил. И хотел.
Меня откровенно напугали эти глаголы в прошедшем времени.
— Но… — продолжал Адлер. — Я и сейчас хочу. Просто для начала было правильнее научить тебя доверять мне полностью.
— Для начала? — уцепилась я за эту фразу, уже внутренне ликуя. — Для начала чего?..
Он посмотрел на меня внимательно и спокойно.
— Для начала твоего погружения в Тему.
— Вы… Ты… ты хочешь меня учить?
— А ты разве не хочешь учиться?
Я закусила нижнюю губу и увела взгляд.
— В чём ты сомневаешься? — снова поинтересовался Станислав, когда я так ничего не ответила ему.
— Не знаю, как объяснить… Наверное, я не совсем понимаю, нужно ли мне это…
— Нужно, — настоял он. Потом вдруг приподнялся на локте и посмотрел на меня сверху-вниз. Взгляд у него сделался строгим и пронзительным: — Расскажи мне.
— О чём? — честно говоря, его слишком серьёзный тон меня напугал.