— Я наблюдал за тобой. Тогда, во время первой встречи с Золотницким. Следил за твоей реакцией.
— И… что?
— Ты реагировала остро. Даже необычно.
— Разве не все так реагируют на что-то в первый раз?
Я постаралась как можно скорее отвернуться, но всё равно заметила, как Адлер отрицательно качает головой.
— Нет, Аника. Не все. Совсем не все.
— Вы ведь знаете, что я в таких вещах совсем ничего не понимаю, не знаю… У меня совсем не было никакого опыта…
— Почему мне кажется, что ты врёшь?
Я резко вдохнула и тотчас затаила дыхание. Да, Станислав умел разглядеть даже то, что я прятала не только от других, но и от самой себя.
— Аника, — позвал он.
Я молчала и смотрела в стену. Адлер взял меня за подбородок и заставил повернуться к нему.
— Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда мы разговариваем откровенно, — проговорил он, не повышая голоса, но дав понять интонацией, что это отнюдь не просьба.
— Не знаю, что вы хотите услышать…
Взгляд мой непрерывно бегал, не в силах остановиться ни на чём. Станислав ждал, когда я успокоюсь. Но успокоиться я могла лишь в одном случае — если он перестанет допрашивать меня.
— Хватит постоянно повторять, что ты чего-то не знаешь, — в его тоне почувствовалось раздражение. — Чаще всего ты всё прекрасно знаешь, но почему-то боишься сказать.
Я села на кровати, притянув колени к груди. Отстранившись от большого тёплого мужского тела, сразу ощутила пронизывающий холод. Но в данный момент мне нужно было немного остыть.
Впрочем, Адлер не оставил меня надолго одну. Он сел рядом, обнял одной рукой, снова притянул к себе. И я податливо расплылась в его объятьях.
— Ладно, — выдохнул он мне в волосы, — значит, оставим признания на потом.
— Просто дело в том, что… — проронила я, боясь снова порвать тонюсенькую ниточку нашей связи. — Есть вещи, о которых непросто рассказывать.
— Я понимаю.
— У тебя есть что-то такое? — я посмотрела в его глаза, уже зная заранее ответ.
Адлер сдержанно кивнул, а я прильнула к его груди и закрыла глаза. Сердце наполнилось тихой уверенностью и спокойствием, которого я давно не испытывала.
— Хорошо, — произнесла на выдохе. — Я расскажу, хотя никогда никому прежде не рассказывала.
— Но мне расскажешь? — Станислав осторожно гладил меня по волосам, и тепло его рук вселяло в меня новые силы.
— Да, — негромко, но решительно заявила я. — Да, тебе расскажу.
Глава 38
Какое-то время мы просидели в полной тишине. Я пыталась собраться с мыслями, а Станислав больше ни на чём не настаивал, просто ждал, когда я сама буду готова заговорить.
И я заговорила:
— Когда я была маленькой, отец часто меня бил. Иногда рукой, иногда ремнём, иногда чем придётся. За любую мелочь, за любой проступок. Наверное, ему просто нравилось меня сечь. И особенно нравилось ставить меня на колени и бить по голой попе. Это было больно. Очень больно. Но потом… потом… Я научилась…. Как бы смотреть на всё со стороны. Как будто бы это не я стою на коленях, как будто бы настоящая я только наблюдает. Со мной ничего не происходит, я в безопасности. Могу просто смотреть издалека и… — я запнулась и поджала губы.
— Тебя это возбуждало? — выдержав паузу, спросил Адлер.
Я замотала головой, зажмурилась. Воспоминания осиным роем зажужжали в голове.
— Можешь не отвечать…
— Я не знаю… — пробормотала рассеяно. — Мне было всего лет пять. Я не понимала своих чувств… Я даже не всегда понимала, за что мне достаётся наказание…
— Всё в порядке. Это уже в прошлом.
— Нет, — моя голова двигалась всё быстрее и беспорядочнее. — Нет, я правда не знаю… Потом отец умер… Спился…
— Аника…
— Нет… Я…
Я зажмурилась ещё сильнее. Даже не заметила, как начало трясти. Станислав прижал меня ближе к себе. Он укачивал моё тело осторожно и ласково. Мне долго не удавалось совладать с этим приступом истерики. И хотя ни одной слезы так и не пролилось, в душе я рыдала.
— Аника, — Адлер поцеловал меня в плечо, — успокойся. Я не твой отец. И я не стану тебя бить просто так, если тебе это не нравится.
— Но ты ведь так получаешь удовольствие, — нервно выдохнула я.
— Не только. Мне нравится доминировать, нравится чувствовать свою силу. Но есть большая разница между тем, чтобы бить своего ребёнка за какие-то проступки, и тем, чтобы практиковать БДСМ как одну из форм добровольного подчинения с красивой, умной и совершеннолетней девушкой. Кроме того, мне нравится не только жёсткий секс. И сегодня я был с тобой нежен. Разве нет?