— Ты обманула меня, — прошептала я одними губами.
— Не обманула, а недоговорила. Это разные вещи.
— Слишком про многое ты недоговаривала… Мы уже полгода здесь живём вместе, и тут оказывается, что я ничего не знаю ни о твоей работе, ни о… — я сама себя оборвала.
В конце концов, имела ли я право требовать от подруги откровений? Наверное, нет. Откровения должны быть добровольными. Марина решила не распространяться о себе. Что ж, это её выбор. Только в таком случае никакие мы не подруги.
— Ани, — Маринка тяжело вздохнула, — слушай… Я хотела тебе всё рассказать. Правда. Хотела. Просто не знала, как ты отреагируешь. Пойми, я боялась.
— Чего боялась? — я всё-таки посмотрела на неё.
— Того, что ты станешь меня презирать, — совершенно серьёзно ответила она. — А я не хотела тебя потерять. Ты ведь моя единственная подруга.
— Да ладно тебе заливать…
— Солнце…
Я хотела отвернуть вновь, но Маринка вдруг притянула меня к себе и крепко-крепко обняла.
— Солнце, ну, прости. Ну, дура я, дура. Признаю. Теперь тебе легче?
— Наверное, — я хлюпнула носом.
— Давай ты мне лучше расскажешь, как провела эти три смены, м? Со всеми познакомилась? Как тебе наш великий и ужасный Станислав Адлер? Правда, он охренительно сексуальный?
Прозвучавшее имя сработало как триггер. Я тотчас вывернулась из объятий подруги, выбежала прочь из кухни, кинулась в комнату, грохнула дверью и упала лицом на неразобранную постель, тут же залившись горючими слезами.
Глава 44
\— Аника?.. Ани, что с тобой?.. Ани?.. — Маринка всё звала и звала меня, а я рыдала и не могла никак успокоиться.
Может, меня кто-то проклял? Может, порча какая на мне висит, что за какие-то короткие выходные вся моя жизнь перевернулась с ног на голову?
— Ну, солнышко… Ну, детка… Что случилось? Кто тебя обидел? — допытывалась подруга, я же была не в силах слова ей молвить.
Да и что бы я сказала? Что втюхалась в проклятого Адлера, отдала ему свою невинность, непонятно, на что рассчитывая, а потом выяснилось, что он женатик, который тут же выставил меня вон? Классная история. Обнять и плакать.
Впрочем, мы ведь именно этим с Маринкой и занимались: я плакала, она меня обнимала. А про Станислава решила молчать — пусть мой позор уйдёт вместе со мной в могилу. Если, конечно, сам Адлер не растрезвонит на весь «Империал», с кем развлекался. Стоит ему хоть мельком упомянуть об этом тому же Артуру, всё — через час весь клуб будет в курсе моего падения, и Маринка в том числе.
Ну, и пусть. Пусть она узнает не от меня. Будет занятно послушать сплетни о самой себе. Может, тогда мне удастся возненавидеть Станислава настолько сильно, что сама на него порчу наведу. Говорят, у меня пробабка ведьмой была.
— Аничка, да что же такое?..
— Всё нормально, — проронила кое-как. — Это просто усталость… Я ведь все эти дни работала и в «Аисте», и в «Империале»…
— Как? — изумилась Маринка. — У тебя же выходные должны были быть.
— Были должны да рассчитались… — усмехнулась я сама себе. — Сменщица приболела. Пришлось и днём, и ночью вкалывать.
— Солнышко, да если бы я знала!..
— То — что? — я устало глянула не подругу. — Отказалась бы от «лучшей ночи в своей жизни»?
— Ну, нет… Но… Может, что-то бы придумала…
— Марин, — остановила я её, видя, как ей действительно неловко, — уже всё позади. Мне только сегодня смену в «Аисте» отработать, а дальше два дня отдыха.
— Так тебе бы хоть чуть поспать, — Маринка жалостливо заглянула мне в глаза.
А я скосилась на настенные часы — ещё есть пару часиков подремать. Мысль здравая.
— Я попробую… Просто от такой дикой усталости, боюсь, не засну.
— А ты ложись, закрывай глазки, а я буду тебе что-нибудь рассказывать.
— Сказки? — улыбнулась я.
— Для взрослых, — подмигнула подруга.
— Ладно, рассказывай.
Я опустилась на подушку, улеглась прямо в одежде. Да наплевать. Ни на что сил не осталось. Лучше уж вот так свернуться калачиком и попробовать ни о чём не думать. Ну, или слушать Маринкину трескотню — она ж мёртвого заговорит.
— Ты только не забудь меня растолкать через два часа, — зевнув, попросила я.
— Не волнуйся, — заверила Маринка, — я даже будильник поставлю. Ну, значит, слушай…
И она принялась пересказывать мне свои приключения. Поначалу я ещё что-то воспринимала, хотя мысли то и дело возвращали меня обратно в события в «Империале»: вспоминалось свирепое лицо Адлера, его полыхающий ледяным огнём взгляд, его обидные слова, и тотчас видела нас ещё в постели — те сладостные минуты страсти, когда мне было хорошо, несказанно хорошо, и я даже успела поверить, что у этой странной сказки может быть действительно сказочный финал.