Автоматическим движением сдёрнула передник. На негнущихся ногах двинулась в двери, которые предназначались в основном для официантов. Посудомойке сюда путь был заказан, но сегодняшний день почему-то стал исключением.
Не ощущая ни рук, ни ног, я шла с абсолютно пустой головой. Все страхи, надежды, сомнения и эмоции начисто покинули меня. Всё заглушила беззвучная паника. Я не знала ни куда иду, ни зачем, ни к кому. Но знала, что по какой-то причине не могу не прийти. Не только из-за гнева Тимофея Белова.
— Здравствуй, Аника, — поприветствовал, увы, слишком знакомый голос.
И не только голос. В этом человеке многое было мне знакомо. Слишком знакомо. К сожалению.
— Что вы здесь делаете? — прошептала одними губами.
— Садись, поговорим, — Адлер кивнул на место возле себя.
— Нам нельзя тут говорить. Это запрещено правилами.
— Даже для меня?
— Для вас — тем более.
Станислав нахмурился, а потом вдруг встал. Я понадеялась, что он сейчас рассердится и уйдёт. Как же, ему, такому великому и ужасному, что-то запретили?
Однако он сказал:
— В таком случае идём. Поговорим в машине.
Думаете, я отказалась? Гордо вильнула хвостом и ушла?
Пожалуй, так и нужно было поступить. Но я этого не сделала. Я вновь поступала, как дура, идя за ним через весь зал, с замиранием сердца глядя на его широкую мускулистую спину. Всё ещё помнила, как выглядит эта мощь под одеждой, как переливается на ней каждая мышца в капельках пота.
Влюблённая дурочка… Я не хотела таковой быть, но как же сложно в реальности сдержать свои порывы, когда тот самый человек манит за собой, снова и снова заставляет подчиняться его воле. Но я старалась не забывать, как этот человек со мной обошёлся, чем ответил на мою наивную попытку помочь ему в его же делах. Я-то по дурости полагала, что смогу хоть в чём-то быть ему полезной.
Ха… Полезной. Немного ему было пользы, когда он сначала наорал на меня, потом пытал своими извращёнными пытками, потом довёл до исступления, удовлетворил свою похоть и снова обругал ни за что ни про что. Вот что бывает, когда слепнешь от любви. Так тебе и надо, Аника… Хотя бы извлеки из этого правильный урок.
Адлер вышел из дверей ресторана первым, придержал мне дверь. Мы перешли улицу на противоположную сторону. Он направился к машине, припаркованной при въезде в ближайший двор. Станислав разблокировал сигнализацию, открыл заднюю дверь и кивком приказал мне забраться внутрь. Я осторожно опустилась на сидение. Дверь грохнула о кузов, Адлер обошёл с другой стороны и сел рядом.
Молчание.
— Как вы меня нашли? — я первой нарушила тишину.
В конце концов, моё время пребывания тут было ограничено благосклонностью Белова, которой он никогда не славился.
— Ты ведь сама мне сказала, где работаешь.
— Да, точно, — я потупилась, рассматривая собственные ладони. — А как вам удалось уговорить управляющего позвать меня? У нас это строго запрещено.
Станислав хмыкнул:
— Деньги умеют уговаривать намного лучше слов. Правда, Аника? — он посмотрел на меня, и по коже моей тотчас разбежались мурашки.
Этот взгляд напомнил о многом. Но в первую очередь о том, почему я сама не так давно согласилась исполнить роль «Куколки» для Оскара Золотницкого.
— Возможно, иногда, — ответила с максимальной твёрдостью. — Но у всего есть предел.
— Да брось, — Адлер вновь усмехнулся. — Может отличаться только цена, но она есть абсолютно у всего. И у всех, — подчеркнул он едко.
— Только не говорите, что собрались меня купить, — мои руки непроизвольно сжались в кулаки. — Со мной это больше не работает.
— Разумеется, работает, Аника, — он вдруг приблизился, что я ощутила его дыхание на своём лице. — Тем более, когда к деньгам прилагается ещё и немало удовольствий.
— Вы больной.
— Да ну? А ещё какой? — выдохнул мне в губы.
— Самоуверенный, чёрствый, эгоистичный подонок.
— Как мило, — Станислав улыбнулся. — Я о себе был гораздо худшего мнения. Спасибо за комплимент, детка.
Он притронулся пальцами к моей щеке, но я тотчас отбросила их прочь от себя.
— Уберите руки! — шикнуло зло. — Я — не ваша игрушка! И никогда больше не буду!
— Никогда не говори «никогда», девочка, — уже без улыбки ответил Адлер. — Впрочем, я не играться приехал.
— Тогда зачем? Соскучились? Не над кем издеваться?
Он долго и пристально вглядывался в мои глаза. А всё внутри меня в тот момент закипало до предела. Моя злость, наконец, пересилила нежность и любовь. И в любую секунду я была готова дать отпор. Не позволю больше насмехаться над собой. Не позволю!