Она уже вся течет. Вхожу одним рывком. Сбиваюсь сильнее.
Тяга одна — поскорее все выплеснуть. Кончить и забыть. Хоть немного разрядиться, накал остудить.
Толчок. Еще один. Еще.
Отмечаю щелчок замка. На автомате. Не включаюсь.
Плевать. Мне вообще поебать, увидит это кто-то или нет.
А потом вдруг режет возмущенный голос:
— Вы что здесь устроили!
Поворачиваюсь.
Она. Мария Валерьевна.
Глаза округлила. Так возмущается, будто сама всю ночь не трахалась с тем долбоебом.
И что ей не так? В чем проблема?
18
— Мария Валерьевна, подождите, я сейчас все почищу, — поспешно замечает медсестра. — Это быстро.
По опыту знаю, что чистка кофе-машины займет не меньше пяти минут, а мне некогда ждать. Перерыв совсем короткий. Надо еще много успеть. Но если я прямо сейчас не выпью кофе, то не знаю, как выдержу.
— Ничего, я в комнате ожидания кофе сделаю, — отвечаю.
Разворачиваюсь, иду туда.
Вчера опять поздновато легла. Где-то в полночь. Но вечер был очень приятный. Мы с Пашей поужинали. В ресторане была живая музыка.
Арфа. Так необычно. Никогда не слушала нечто подобное. Отдельно от других инструментов — точно не слушала.
Невольно улыбаюсь, вспоминая наш разговор.
Мы с Павлом познакомились не так давно. На одной из выездных медицинских конференций. Однако когда говорим, ощущение возникает, будто знаем друг друга много лет.
Он опять поднял тему насчет позиции хирурга в их больнице. Невзначай это упомянул. И я снова задумалась.
Не хочу ничего менять. Мне здесь нравится.
Но если Медведь продолжит давить, то стоит рассмотреть такой вариант более внимательно.
Морщусь, потому что физиономия этого нахального типа всплывает перед глазами.
Похоже, у меня слишком бурное воображение.
Ладно, сейчас настроение настолько хорошее, что даже он не в силах мне его испортить.
А может, повезет и мы сегодня даже не столкнемся в клинике?
С такими мыслями открываю дверь комнаты ожидания. Прохожу вперед. И застываю будто вкопанная при виде той картины, которая у меня на глазах разворачивается.
Что я там хотела? Не сталкиваться с Медведем?
Ну так вот. Смотрю перед собой и особенно четко понимаю — так мне уже не «повезет».
Сначала мне просто не верится в то, что вижу.
Просто это… ну совсем перебор!
Кровь бросается в лицо. Меня всю будто ошпаривает от той похабной картины, которая разворачивается прямо посреди комнаты.
Медведь остервенело вбивается в медсестру.
Девушка стонет так страстно и красноречиво, что нет никаких сомнений в ее полном согласии с тем, что тут происходит.
Цепенею от негодования. От возмущения.
— Вы что здесь устроили?! — вырывается у меня в сердцах.
Девушка спохватывается, прикрывает рот ладонью.
— Ой, я же закрывала на замок… — бормочет и дальше добавляет нервно, прерывисто: — Извините, пожалуйста… Мария… Валерьевна.
Медведь поворачивается. Смотрит на меня. Прямо, нагло.
Он не то что извиняться не собирается. Он даже не останавливается, ничего не прекращает. Продолжает ритмично двигать бедрами.
Да этот тип просто…
Охамел в край!
Приличных слов нет. Неприличных тоже. Да у меня сейчас вообще никаких слов нет.
— А в чем проблема? — интересуется мерзавец хрипло.
Движется быстрее. Жестче.
И я замираю от шока.
Почему-то не получается отвести глаза от этого абсолютного дикого действа. От этого похабного непотребства.
Надо признать, его невозмутимая, пожалуй даже небрежная реакция поражает не меньше.
Забываю, что собиралась сказать.
— Комната ожидания, — продолжает он спокойно, ровно, будто не берет медсестру прямо на моих глазах. — Вот я и ожидаю. Часы приема.
— Что вы такое… — начинаю.
— Я столько денег сюда вложил, — замечает прохладным тоном. — Могу получить любой сервис.
Тут меня и взрывает.
Даже не знаю, как так получается, но мой нервно мечущийся по комнате взгляд вдруг падает на кофе-машину. А дальше я уже не думаю.
Выдергиваю резервуар, заполненный водой. Шагаю вперед. Выплескиваю в хамскую рожу этого «спонсора».
— Здесь больница! — выдаю. — Не притон! Так что немедленно прекратите это непотребство. И чтобы я больше…
Договорить не удается.
Потому что он и правда прекращает. Все. Очень резко. Отстраняется от медсестры, сдергивает презерватив.
А мой взгляд будто назло соскальзывает туда, куда не надо.