— Она была у меня? — спрашивает Айдаров. — Голос ее слышал.
— Да, каждое утро ее возил, — отвечаю. — Врач сказал, это может сработать. Ты никак в сознание не приходил. А это рабочий метод. Привезти кого-то из близких родственников.
Как по мне, так эта его жена слишком проблемная. Сразу нервы трепать начала. В день свадьбы сбежала. Да и послать бы ее. Нахер этот головняк?
Но Самир в нее мертвой хваткой вцепился. Найти хотел. Нашел.
Понятно, что теперь девка никуда не денется, но…
— Привези ее завтра, — говорит Айдаров.
— Хорошо. Привезу.
Хуево ему. Это видно. Глаза прикрывает. Бледный. Даже с лица спал. Да и голос будто не его.
— Ладно, — добавляю. — Поеду я.
Кивает.
Прощаюсь и выхожу из палаты. Прохаживаюсь по коридору. Марии Валерьевны нигде нет.
Свинтила куда-то.
Ну ничего.
Завтра договорим. Пусть не надеется, будто соскочила. Дожму. Свое получу. Я всегда свое получаю.
Только когда в тачку свою усаживаюсь, до меня смысл собственных мыслей докатывается.
Я что, эту сучку уже считаю… моей?
Да. А как еще? Моя она. Даже если пока выебывается и делает вид, будто «не такая». Всех можно купить. Знаю. Тут только вопрос бюджета.
Кому-то шмотки. Кому-то побрякушки.
Некоторым бабло нужно.
А ей — клинику обставлю. Полностью упакую.
Вот только напрягает меня кое-что. Раньше не возникало даже мысли назвать какую-то бабу — «моя». Ну то есть все они были моими, пока мой хер в них орудовал. Но чтобы до секса. Вот так.
Морщусь.
В башку еще как назло лезут мысли про Айдарова и его жену. Вижу, как Самир резко повернулся на ней. Буквально пизданулся.
Видно, и самого начинает корежить.
Но это херня все. У меня мозг на месте. Нет в мире такой бабы, от которой бы меня покрутило.
Просто эта Мария… ну дело принципа. Трахну — забуду сразу. Потому надо быстрее завалить норовистую стерву. Тогда и отпустит быстрее.
Наебусь — и пошлю.
+++
книга про Айдарова и Аню завершена - https://litnet.com/shrt/PClM
если по ссылке у вас не переходит, то можно найти эту книгу по названию "Любовь Сурового". Она у меня на страничке в самом верху.
30
— Мария Валерьевна, присаживайтесь.
Широкая улыбка главврача не обещает мне ничего хорошего. Как и то, что он опять вызывает к себе в кабинет в разгар рабочего дня.
— Как у вас дела? — спрашивает.
— Нормально.
Еще несколько формальных вопросов.
Наверное, чтобы я расслабилась.
Стараюсь отвечать ровно, спокойно. И не могу отделаться от дурного предчувствия.
— Как Айдаров? — интересуется главный.
— Стабильно.
Идет на поправку. Здоровье у него поистине богатырское. Но это я еще во время операции поняла. Там не только моя заслуга. Там еще гены такие.
Сам он крепкий. Очень.
И еще не могу не заметить, как на него влияет появление жены. Может, кому-то подобное покажется дурацким суеверием. Но это разве что «новичкам». А я уже давно заметила, какой мощный эффект идет на пациентов, если в палате вдруг возникает кто-то из их близких. Мать. Любимая. Дети. Реакция есть.
История Айдарова не исключение.
Хотя глядя на его жену, не могу отделаться от тяжелого ощущения. Еще когда он был без сознания, а она впервые приехала в больницу. Мы виделись всего несколько минут. Не говорили. Однако создавалось впечатление, словно она направляется на эшафот, а не к любимому мужу.
Не мое дело.
Фоном отметила тогда и все.
Хотя могла ошибиться. Возможно, эта девушка волновалась за Айдарова. Бывает, стресс очень по-разному влияет.
Но как бы там не складывалось все, это их жизнь. А для меня главное — моя работа. Спасать людей.
Вот только теперь, когда Айдаров очнулся, и я снова увидела его жену рядом с ним, было трудно отстраниться от собственных эмоций.
Девушка совсем бледная. Напряженная. И заметно, что вся на нервах.
Он весь к ней тянется. Она — от него. И мне прямо фонит взвинченностью, острой тревогой, безысходностью.
В общем, совсем не так выглядят любящие друг друга пары. Совсем не те эмоции от них исходят.
А здесь — вот.
Теперь сообщаю главврачу про состояние Айдарова, а перед глазами стоит встревоженное лицо его жены.
Я сама завела с ней разговор потом. Предложила кофе. И после, когда мы перебрасывались парой фраз, внимательно смотрела на ее руки. Нет ли там синяков. Еще каких-то отметин.
Ничего не было. Но это не успокаивало.